— Понимаете, Александра, мой муж... он не последний в стране человек. И для его карьеры будет лучше, если я буду проходить это лечение или как правильно? Оплодотворение? В общем, лучше в Украине. Для его положения лучше. Обязывает, понимаете?

Рядом с Сашей, развалившись на свободном стуле и, подперев кулаками щёки, осоловело следила за происходящим Мария. Она была удивлена тем, что, оказывается, даже неживые могут засыпать от скуки! Ещё бы, — столько незнакомых терминов, произносимых участниками собрания иногда целыми фразами. Бывало в нескольких подряд сказанных предложениях неживая не слышала ни одного знакомого слова. Евгения тут не было. Он остался в гостинице, так как уловил снова присутствие детей. Будучи рядом с Сашей и Евгением Мария уже не могла видеть так, как видела из другого пространства. Потому теперь была больше полезна как второй Хранитель, постоянно находящийся рядом с Сашей.

Время было уже позднее, спать хотелось многим, но было неловко прерывать на полуслове выдающегося профессора, пытающегося донести свою точку зрения до всех. Потому доктора старались незаметно поглядывать на часы, показывавшие начало одиннадцатого ночи, и мысленно отсчитывали минуты затянувшейся пылкой речи.

***

Евгений медленно брёл по этажам. Он, конечно, рисковал, оставив Сашу на попечение неживой, но пора уже было положить край этой затянувшейся истории. В номера не заходил, достаточно было ощущений, настигавших его в коридорах. Они были здесь. За Сашей не последовали. Разделились. Чётко ощущал их на разных уровнях. И один был тут же, на этом самом этаже, где замер сейчас Евгений. Больше ни шагу, чтобы не спугнуть. Открылась дверь одного из номеров, внутрь зашли мужчина и женщина. Эту женщину Евгений видел позавчера — именно она представилась Елизаветой Васильевой. Не могла забеременеть и просила помощи. Лиза что-то щебетала спутнику, на что тот отвечал односложно:

— Лизонька, если ты этого хочешь, я не против. Давай попробуем.

Подойдя к закрывшейся двери, Ангел прислушался. Елизавета продолжала разговор на начатую тему, как раз сейчас говорила мужу, что завтра снова найдёт тут Александру Ковалёву и возьмёт её номер телефона. Тут же почувствовал одного из них. Медленно повернул голову и увидел рядом маленькую девочку. Она смотрела на Евгения и даже не пыталась убежать, как это бывало обычно.

— Привет! — поздоровался с ребёнком. — Ты хочешь со мной поговорить?

— Нет, не хочу. — ответила девочка без каких либо эмоций на лице.

Евгений растерялся, но быстро произнёс следующую фразу, чтобы не упустить возможность выяснить их мотивы:

— Ты сегодня одна?

— Нет.

— Где твои друзья?

— Ищут всё, что может нам помочь.

— В чём помочь?

— Не появиться.

— А ты им почему не помогаешь?

— Хочу ещё разочек на них посмотреть.

— На кого?

— На родителей.

Евгений прикоснулся к закрытой двери номера.

— Это твои родители?

— Да.

— Но у них ещё нет детей.

— И не будет.

— Откуда ты это знаешь?

— Мы так сделаем.

— Но зачем?

— Мы не хотим родиться.

— Почему не хотите? Разве это плохо — жить?

— Плохо! — девочка начала злиться, её глаза прищурились, а последнее слово она произнесла, как выстрелила. — Такой, как я — плохо!

Евгений ещё раз посмотрел на нижнюю часть детского лица. Изуродованная верхняя губа заметно портила весь её облик. Даже симпатичные карие глазёнки не смягчали впечатление. «Вот и причина», подумал Евгений. Не будучи человеком, он видел ценность девочки в другом, но не успел ей об этом сказать, потому что откуда-то снизу глухо бабахнуло, а вслед за этим он услышал суматошный топот человеческих ног, голоса, кричащие «Пожар!», потом услышал запах гари, но понимал, что те, кто скрыты за дверью номера, возле которого он стоял, ничего этого не слышат. Хотя бы потому, что ему дано узнать это раньше.

Девочка развернулась и побежала к лестнице. Евгений хотел кинуться за ней, но не смог оставить людей в опасности. Собрав силы для того, чтобы хоть немного влиять на этот мир, сильно ударил кулаком в закрытую дверь. Потом пошёл вдоль коридора, ударяя так же то в одну, то в другую двери, до самого конца. Обеспокоенная стуком, выглянула Лиза, но никого в коридоре, кроме ещё парочки таких же потревоженных людей, озирающихся по сторонам, не увидела. И ничего не услышала, потому что бабахнуло-то уже после того, как за всеми людьми позакрывались двери, и они вернулись каждый в свои мирки. И топот ног где-то внизу тоже начался уже после, а гарь с дымом и того позже.

Пока Евгений пытался достучаться до постояльцев и найти ещё кого-нибудь из детей там, на пятом этаже, откуда почувствовал очаг, девочка сделала круг и вернулась с другой лестницы. Она прошла в номер Лизы и её мужа, пристроилась на свободное кресло. Наблюдала, как женщина снимает макияж, а мужчина вальяжно раздевается.

— Ты ничего не слышишь? — спросила женщина.

— Нет. А что?

— Мне показалось, шумит кто-то ниже. И этот стук странный ещё, а никого не было. Шутники!

— Лизонька, не обращай внимание. Давай отдыхать, — у меня такой сложный был день.

— Может, открыть окно?

— Нет, меня морозит, если честно. Потерпи, завтра проветришь.

Мужчина прилёг на кровать и укрылся.

— Может, сделать тебе массаж? — спросила подошедшая Лиза.

— Да, спасибо. И тогда музыку включи мою любимую погромче.

Лиза подошла к магнитофону, который они привезли с собой и который стоял на журнальном столике. Без него муж не ездил в командировки: только музыка позволяла ему сохранять нервы спокойными после всех этих высокопоставленных встреч. Она включила кассету с записью ABBA, усилила звук и, пританцовывая, положила ладони на спину мужа. Девочка подошла к столу и ещё немного крутанула регулятор звука, а затем подошла ближе к кровати. Примостившись рядом с ними, смотрела тоскливо и даже одна небольшая слезинка скатилась с детской щеки.