– Всё зависит от состояния кораблей, - осторожно ответил Молас, - и, в первую очередь, от состояния их машин. В первую очередь меня беспокоит 'Сивуч'...

– Вот завтра и выясним у Стратановича в каком состоянии его канлодка, чего сейчас об этом говорить?

Адмиралы обменялись рукопожатием и направились к своим экипажам

***

Командир 'Ретвизана' был заранее оповещён, что именно сегодня вечером командующий флотом вместе со своим штабом переселяется на его броненосец. Поэтому капитан первого ранга Щенснович даже не съезжал сегодня на берег - вместе со своим старшим офицером лейтенантом Скороходовым, они готовили корабль к столь важному событию.

– Здравствуйте, Эдуард Николаевич, - поприветствовал каперанга Макаров, поднявшись на борт.
– Ну что, принимайте сначала меня с флаг-офицерами, а завтра пожалует и весь остальной штаб. Не стесним?

– Что вы, ваше превосходительство, - командир корабля, откозыряв, пожал протянутую руку адмирала.
– И я, и моя команда почтём за великую честь то, что вы поднимаете свой флаг на 'Ретвизане'.

– Как ремонт?
– не преминул поинтересоваться Степан у провожавшего его в салон Щенсновича.

– Практически уже закончен. Ещё пара дней и можно выходить в море. А если очень нужно - то хоть завтра в бой. Остались покрасочные работы, уборка, мелкие доделки.

– Ну что же, рад слышать. Завтра ещё не в бой, завтра у вас на борту состоится совещание с генералами по поводу обороны Цинджоуских позиций, так что будьте готовы, не хотелось бы, чтобы флот ударил в грязь лицом, принимая руководство крепости.

– Не извольте беспокоиться, Степан Осипович, - даже слегка обиделся командир корабля.
– Примем Стесселя с его штабом в лучшем виде.

Очередной раз встретившись с Щенсновичем, Степан внутренне хмыкнул: не случайно, ох не случайно каперанг получил на эскадре прозвище 'Идальго' - высокий, худощавый, бородка клинышком, усы торчат в стороны - ну просто вылитый герой Сервантеса. Да и характерец имел тот ещё - с начальством не заигрывал, с подчинённых требовал по полной программе, но при этом и заботился о них также, 'по полной'. И являлся одним из ближайших кандидатов на присвоение адмиральского чина.

Кстати, усиленно растущее количество адмиралов в Артуре уже давно являлось дополнительной головной болью Маркова-Макарова: изначально, до его приезда, их имелось всего четверо - Ухтомский, Лощинский, Молас и Греве. Последнего командующий отправил во Владивосток, но тут же прилетели орлы на погоны Григоровича и Матусевича. А ожидалась новая 'стая двуглавых птиц' - в самое ближайшее время придёт приказ по поводу Рейценштейна, потом - Вирена, ну и, до кучи - Щенсновича. И это по самым скромным прикидкам - последние победы Тихоокеанского флота могут сделать императора и Адмиралтейство более щедрыми, чем в реальной истории. Ну, ладно Рейценштейн - он и так на адмиральской должности, а вот остальных куда девать? Солить? Топить?

С этими мыслями Степан дотопал до своего салона. Спать ещё категорически не хотелось, поэтому, попрощавшись с Щенсновичем, адмирал набулькал себе граммов пятьдесят коньяку, и продолжил размышлять на данную тему с вариациями:

Ну хорошо - сам с Моласом на 'Ретвизане', в этом же отряде 'Цесаревич' и 'Пересвет' с 'Победой', Ухтомский пусть поднимает флаг на 'Петропавловске' и командует тремя тихоходами, Лощинский остаётся при своих канлодках и тральном караване, Григорович при порте, Матусевич... Чёрт побери!
– Нечего контр-адмиралу гонять по морю на миноносцах - пусть 'начмин' обоснуется либо на 'Амуре', либо на 'Новике'. Рейценштейн, естественно, на 'Баяне' при крейсерах... Едрёналапоть! 'Диана' совершенно не вписывается в компанию 'убойной тройки': 'Баян', 'Аскольд', 'Богатырь' - эта 'богиня' и семнадцать узлов с трудом выжимает... А боевая единица сильная, сильнее любого из японских бронепалубников, но именно ЕДИНИЦА. Не была бы 'Паллада' в ремонте - эта пара вполне могла бы являться самостоятельным крейсерским отрядом. Но в одном экземпляре - ни Богу свечка, ни чёрту кочерга... И в линию не поставишь без броневого пояса, ни к остальным крейсерам не присоединишь без потери отрядом двух-трёх узлов... И брандвахтой держать такой крейсер неправильно, и в океан на охоту отправлять жалко, тем более с такой дальностью плавания. Да и силуэт у неё больно приметный. Ладно, не снимать же с неё пушки, пусть ходит с броненосцами, тем более, что защитник от минных атак из 'Дианы' отменный...

А Вирена, в конце концов, можно будет и на 'Пересвет' младшим флагманом Первого броненосного отряда пристроить, тем более, что пока они с Щенсновичем ещё не адмиралы, а там, как говорится, 'или эмир умрёт, или ишак сдохнет'.

К состоявшемуся назавтра совещанию уже были получены известия от Фока: 'Японцы начали штурм Цинджоуских позиций'. Было решено немедленно отправить к перешейку 'Гремящий' и 'Отважный' с 'Бойким' и 'Бурным'. 'Бобр' и 'Сивуч' переводились в Дальний, чтобы находиться поближе к месту вражеской атаки, и сменять своих товарищей побыстрее. 'Гиляк' всё-таки оставили на рейде Порт-Артура - никто не гарантировал того, что японцы не попытаются ещё раз закупорить проход брандерами или в очередной раз набросать мин заграждения перед самым Порт-Артуром.

В результате трёхдневных боёв дивизиям генерала Оку, ценой огромных потерь всё-таки удалось выбить русских собственно из города Цинджоу, но на пути японской армии встала высота Наньшань наглухо запирающая проход через перешеек. Защищала гору бригада генерала Надеина.

Митрофан Александрович выведен в бессмертной эпопее Степанова дряхлым старичком... На самом деле ему было в 1904м году шестьдесят пять лет - не юноша, конечно, но и совсем не старик, а уж энергии у него хватало на несколько тридцатилетних.

Первой волне пошедших на штурм японцев врезали от всей души. Русской, широкой, загадочной и размашистой. И в реальной истории японцы понесли наверное самые страшные потери именно под Цинджоу, а уж теперь...

Казалось бы: насколько серьёзно могут повлиять на результаты столь масштабной битвы несколько дополнительных десятков малокалиберных пушек и пулемётов? Сколько вражеских жизней они смогут забрать в довесок к имеющимся возможностям? Несколько сотен? Тысячу?..

Но ведь каждый убитый или раненый враг - это оставшийся в живых свой боец, а он может уничтожить ещё одного врага, а может и не одного.