Даже с тонущего и накренившегося 'Чин-Иена' в сторону русских крейсеров застучали две шестидюймовки, которые ещё способны были стрелять, без толку стрелять, без шанса попасть, но они стреляли. В результате добились только некоторого внимания со стороны проходящих мимо 'Баяна' и 'Аскольда'. В виде нескольких дополнительных очередей сорокапятикилограммовыми снарядами, что уменьшило количество потенциально спасаемых японских моряков на пару десятков.

А потом настал черёд 'Хасидате', Вирен вошёл в азарт, и, чтобы поскорее покончить с японским крейсером, сблизился с ним до пятнадцати кабельтовых. Результаты не замедлили сказаться: свалилась единственная мачта, разгорелись пожары на батарее и баке, пробило и раздраконило трубу, накрыло прямым попаданием фугасного снаряда трёхсотдвадцатимиллиметровую пушку...

Но та успела отомстить. Последним выстрелом. Перед тем как получить фатальный снаряд от 'Аскольда', это орудие успело выпустить свой последний. Попавший как раз в третью трубу своего обидчика. Рвануло так, что полтрубы снесло сразу, обломки и осколки просыпались внутрь, и тяга в соответствующем котельном отделении сразу упала. Выкосило около двух десятков матросов обслуживавших орудия левого борта, да и комендорам правого досталось. Несколько минут русский крейсер бил по врагу только носовым и кормовым плутонгами. Но в это время преуспел 'Баян' - корабль Като схлопотал сразу два восьмидюймовых гостинца на протяжении одной минуты, и оба под корму, рядышком. Мгновенно превратившийся в газы пироксилин изнутри разорвал обшивку, повредил гребной вал, и вызвал пожар вблизи погреба, где хранились боеприпасы для стодвадцаток. Броневая палуба повреждена не была, но 'Хасидате' заметно сбавил ход и стал потихоньку садиться на корму. Вдобавок ко всему, он получил несколько попаданий в батарею, где немедленно заполыхало, и ответный огонь продолжала лишь кормовая пушка среднего калибра и пара совершенно несерьёзных мелкашек с верхней палубы. Судьба последнего корабля Пятого боевого отряда была предрешена...

Почти одновременно в боевые рубки 'Баяна' и 'Аскольда' заскочили офицеры с радиограммами от командующего: 'Немедленно возвращаться к эскадре. К Бицзыво'.

– Более чем несвоевременно, - раздосадовано прошипел Вирен.
– Право руля, идём к адмиралу. Лейтенант Деливрон, усилить огонь на отходе, постарайтесь напакостить япошкам в разлуку как можно сильнее.

– Господин капитан первого ранга!
– взмолился старший артиллерист.
– Давайте задержимся на десяток минут! Обещаю вам, что мы отправим эту калошу на дно.

– Вот именно, что калошу, Виктор Карлович, - строго посмотрел командир крейсера на офицера.
– И именно старую калошу. Приказ командующего категоричен и недвусмысленнен. Если есть вероятность, что наша эскадра подвергается опасности массовой минной атаки, а у Того миноносцев как блох на барбоске, то нам следует немедленно плюнуть на возможность дотопить это ржавое японское железо, и на всех парах спешить на защиту своих броненосцев.

Но задерживаться здесь уже и вправду не было смысла: русские комендоры с такими пылом и страстью 'прощались' с беззащитным уже 'Хасидате', что сомнений по поводу его дальнейшей судьбы уже не оставалось. Уходящие артурские крейсера оставляли на поверхности моря пылающий костёр, и принявший командование тонущим кораблём мичман благоразумно направил его к берегу, на камни, чтобы хотя бы спасти оставшихся в живых матросов...

'Строить золотой мост' - Не преследовать разбитого неприятеля, не добивать его.

– Наблюдаю у берега два горящих транспорта, - донёсся крик сигнальщика.
– На берегу ещё два пожара.

– Молодцы крейсерские, - удовлетворённо кивнул Макаров, - славно поработали. Будем надеяться, что и в погоне, в которую они пошли, удастся сделать ещё что-нибудь полезное.

– А мы, ваше превосходительство?..
– поинтересовался командир 'Петропавловска'.

– А мы продолжим то, что начали наши крейсера. Подготовить сигнал: 'Огонь по береговым сооружениям. Стрелять чугунными снарядами. Разрешается израсходовать по дюжине на шестидюймовое орудие и по четыре на орудие главного калибра'.

И встала дыбом земля, и заполыхали фанзы в небольшом китайском городке, населению которого очень не повезло, что именно его выбрала пунктом высадки японская экспедиционная армия. Пять русских броненосцев и два крейсера посылали из своих стволов смерть. Смерть, которая не разбирала, где здесь японец, а где китаец. А ничего не поделаешь - война есть война...

– Крейсерам отойти на пять миль мористее. Наблюдать восточные и северные румбы. Броненосцам продолжать обстрел, - отдал очередной приказ командующий флотом, и филиал ада на берегу продолжил своё функционирование. 'Петропавловск', 'Полтава', 'Севастополь' и ''Пересвет' с 'Победой' продолжали засыпать металлом и взрывчаткой вражеский берег. Пара батарей полевых пушек, которые могли бы ещё отбиваться от миноносцев или канонерок не стали даже связываться с такими 'большими дядьками' как русские броненосцы - расчёты быстро взяли свои пушки в передки, и японцы стали спасать от гарантированного уничтожения хотя бы орудия. Запряжки понеслись к ближайшим холмам, чтобы спрятаться от убийственного огня хотя бы за ними. Но повезло не всем - трёх пушек дополнительно армия маршала Оямы при этом лишилась...

Медленно но верно Бицзыво приобретал вид лунного пейзажа - город превращался в совершенно безжизненное пространство, с расстояния трёх миль русские тяжёлые орудия перепахивали землю и поджигали всё, что могло гореть. И заставляли взрываться всё, что могло взрываться...

– С 'Паллады' передают, ваше превосходительство: 'С оста подходят главные силы неприятеля'.

– Добро. 'Диане' и 'Палладе': 'Наблюдать противника'. Радио Вирену: 'Немедленно возвращаться к эскадре'. То же - Матусевичу.