заканчивается, Реми кривит голову вбок.

– Спроси у мамочки, - говорит она холодно. Снова сплевываю и поднимаю на нее

взгляд. Ремелин не злится. Или, по крайней мере, мне так не кажется. Я могу ошибаться, ибо

не чувствую ее эмоций. Гляжу на нее, не отрываясь. Хочу пробудить в сестре хоть какие-то

чувства.

Хоть что-то.

Тщетно.

Она непоколебима, нерушима, пуста. Что с ней? Неужели человек способен так сильно

измениться? Неужели моя милая сестренка Реми стала чудовищем? Это то, что я вижу. И это

правда. Мне не хочется верить в то, что вина за ее трансформацию лежит на мне. Или на

нашей матери.

С трудом держу голову на плечах. Словно она чугунная.

– Я знаю, что ты меня ненавидишь, - шепчу я, поднимая глаза на сестру, но Реми лишь

слегка хмурится, задумчиво перебирает собственные пальцы, крутя их и разминая. Затем ее

рот приоткрывается, она переводит взгляд на меня. Ее глаза – бесконечная бездна.

– Ненависть - чувство слабаков. Я не чувствую к тебе абсолютно ничего, Ксана.

– Неужели? Поэтому ты убила Монро? Потому что ничего не чувствуешь?

– Зато чувствуешь ты, - улыбается сестра. Ее губы изгибаются будто по команде. – В том

и смысл, сестра. В твоих чувствах. Ты в них погрязла. Привязанности – это слабость. Именно

они убивают нас.

– Ты лицемерка, - шиплю я, наклоняясь вперед настолько, насколько позволяют путы, -

Не ты ли всюду таскаешь за собой ручного психопата? Разве ты не привязана к нему?

Она молчит, однако я замечаю крохотный проблеск в ее глазах. Это что-то непонятное, но я принимаю этот блеск за эмоцию. Злость? Страх? Слабость?

– Он тебе дорог, правда? – я хватаюсь за эту тему, как за спасательный круг. Это заденет

ее. Мне хочется, чтобы ее хоть что-то задело, хочется, чтобы она оттаяла. Моя сестра не

такая, какой хочет выглядеть. – Ты любишь его. Скажи, это чувство заставляет тебя ощущать

себя слабой?

Реми пододвигается ко мне. Стул скрипит, прорезая слух неприятным звуком. Я не

отрываю от сестры взгляда. Она не железная, у нее есть эмоции. Просто она научилась

виртуозно их скрывать. По крайней мере, один человек дорог ей. И это Джед. Упоминание о

нем заставило ее отреагировать. Значит, до нее можно достучаться.

– Ты думаешь, что сможешь все изменить? – протягивает она так тихо, что я едва слышу,

– Думаешь, это возможно? Мне так не кажется, Ксана. Ты сделала свой выбор много лет

назад, помнишь? Пришла пора за него расплачиваться.

– И ты говоришь, что не хочешь мести.

31

6

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

– Я хочу справедливости, - сестра кривит губы, - Это разные вещи. Скажи мне, где

девочка.

Терпеливо молчу. Сжимаю губы в полоску, чтобы не раскрыть рта. Блокирую свои

мысли, чтобы не думать о том, что сказал Рэй. Просто жду, что же она сделает дальше.

Станет пытать? Покалечит ради достижения своей цели?

И какова на самом деле ее цель?

– Поверь, чем дольше ты упрямишься, тем хуже тебе будет, - говорит Ремелин, и вновь

ее лицо невозмутимо. Она блокирует мои попытки пробиться сквозь ее чувства, чтобы

выяснить, что же она испытывает на самом деле. – Это не угроза. Дело лишь в том, на

сколько хватит терпения Джеда. Он уже несколько раз порывался убить тебя. Я остановила

его. Не скажешь «спасибо»?

Усмехаюсь.

– Что ты задумала, Реми?

Сестра отводит взгляд, встает и обходит меня сзади. Ее движения томные, медленные.

Она будто плывет по течению. Останавливается за моей спиной и наклоняется, чтобы

прошептать мне на ухо:

– Ты знаешь, Ксана. Ты все знаешь.

– Нет, не знаю.

Мое тело гудит от наэлектризованности. Реми пальцами проводит по моим вискам, и в

мозг будто что-то бьет, создавая дикий звон. Как удар наковальней. Скриплю зубами. Боже, как же больно.

– Хорошо, - шепчет сестра мне на ухо, - Я покажу тебе.

В следующую секунду мое сознание затуманивается. Я уже не способна контролировать

собственное тело, эмоции, память. Голова наполняется воспоминаниями. Но они не мои.

Они принадлежат Реми.

Я, как сторонний наблюдатель, смотрю на сцену, произошедшую много лет назад.

Празднично украшенный зал кишит гостями, и я понимаю, что это День Милосердия. В то