несется к другим дверям, ведущим, скорее всего, наружу, но не успевает. Его тело взмывает

вверх на пару метров от пола. Он кричит, вопит, умоляет.

– Ну, будет тебе, Барни, - ёрничает Джед, подходя ближе, - Никто тебя тут не услышит. К

чему эти вопли?

– Отпусти меня, пожалуйста! Я…я прошу прощения за то, что там с вами поступал. Но

это была моя работа! Слышите? Работа!

Джед смеется, хлопая в ладоши, будто слова санитара действительно его рассмешили.

На самом деле это далеко не так. Тело снова сводит судорогой, и я хриплю, кашляю. Джед

тут же поворачивается ко мне.

– Сейчас, милая, еще чуть-чуть, - говорит он, - Я почти закончил.

Затем он снова поворачивается к висящему в воздухе Барти и опускает его на землю.

Почти бережно. Когда ноги санитара касаются земли, он зависает на секунду, а затем летит в

стену. Больно ударяясь, Барти сползает на пол и кряхтит от боли, держится за правое плево.

Скулит.

Глупый паразит.

Он падает совсем недалеко от меня, буквально в паре метров. Джед подходит к нему, берет за волосы на макушке и поднимает вверх, заставляя Барти вопить. Затем ведет его ко

мне. Глаза санитара становятся все шире.

– Нет, нет…- верещит он, - Только не это! Нет! ПРОШУ!

Но Джед не слушает его. Он ведет его ко мне, все ближе. Я начинаю ощущать страх,

исходящий от Барти. Он смердит им. Слышу его крики отчетливее своих мыслей. Барти

вырывается, пытается отбиваться, но Джед сильнее – когда-то давно он был

профессиональным убийцей. В узких кругах его называли Улыбающимся киллером. И в этот

раз он не изменяет своему прозвищу. Джед улыбается, когда подводит санитара ко мне.

– На колени, - холодно произносит мой Джед, - У тебя есть последний шанс попросить у

нее прощения, Барни.

– Я Барти, чертов ты ублюдок! – вопит санитар, брыкаясь и вереща. Я усмехаюсь. Какая

нелепая смерть. Ведь если бы он относился к нам, как к людям, ничего бы не произошло.

– Ой, ну прости меня, Барни, - хохочет Джед и тянет руку глупого санитара ближе ко

мне, - Как же неловко получилось с твоим именем. Это все, что ты хотел сказать?

Барти плачет. По-настоящему. Из его серых мышиных глаз льются слезы отчаяния. Ведь

нет больше ничего, что могло бы спасти его от смерти. Джед пожимает плечами и с улыбкой

говорит:

– Ну, тогда прощай.

31

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

А затем моя рука соприкасается с рукой санитара. Внутри меня начинает разливаться

приятное тепло, а снаружи слышны лишь дикие крики Бартоломью Фарта, главного санитара

«Вифлеема». Вся его жизненная энергия незаметно, но быстро перетекает в меня. Жертва

извивается в муках – это происходит со всеми, кто касается меня дольше, чем на несколько

секунд. Барти конец.

Джед глядит на меня, а я на него. Этот момент является чем-то невероятным, поистине

пугающим и одновременно победоносным.

Этот момент положит начало большой войне.

Войне, что станет самой великой в истории моего народа.

Когда я отпускаю руку Барти, тот уже мертв. Он ничком сваливается на пол

лаборатории, а я, наконец, самостоятельно поднимаюсь со стула и выпрямляюсь. Конечности

еще ноют, но уже могут функционировать. Улыбаюсь Джеду, а он – мне. Осматриваюсь по

сторонам и нахожу на одном из столов нейлоновые черные перчатки. Надеваю их, а затем

беру Джеда за руку. И говорю:

– Кажется, пришло время уничтожить это место.

____________________________8____________________________

(К)

Мое дыхание напрочь сбивается. Мы несемся, будто безумные, по коридорам тюрьмы,

пытаясь не нарываться на посты, но это как избегать воды в океане – бесполезно. Дроны уже

здесь, их несколько десятков. Небольшие квадратные машины с единственно верным

сценарием для нас – уничтожить всех.

Себастьян хватает меня за руку и ускоряет бег, а я уже еле перебираю ногами. Видимо, затрата энергии на взрыв генератора сильно повлияла на мое состояние. На третьем уровне