— Это тебе предупреждение! Если кого из нас менты заметут, другие тебя тут же… Понял?

— Да.

— Я знал, что ты смышленый парень.

— Только если кого-то из вас и заметут, я буду ни при чем.

— Нет, ты погляди, а? Говорил — кончать надо!

— Погодим. Но если что случится, тогда… И жену с ребенком, кстати, тоже…

Через два дня новые друзья опять потрепали Степану нервы. Правда, на этот раз он общался только с Токаревым. Но и этого хватило с лихвой. Встретились на площадке у гостиницы «Молодежная». Токарев рассказал, что за информацию о коллекции и поимку преступников обещана большая премия. Но ее ищет не только милиция. Общая стоимость коллекции около 4 млн долларов США, мол, так было написано в газетах.

— О покойниках плохо не говорят… — Токарев поморщился, как от зубной боли. — Но от Яна мы ничего не получили. Вот так!

— Он кинул вас?

— Не знаю. Наверное, хотел, но не успел. А теперь никто из нас не знает, где находится коллекция.

— Ты вот что, Степа, если узнаешь что-нибудь, сообщи мне. Понял?

— Да.

— А если задумал что-то там с милицией или еще с кем, то тебе же хуже будет. Лучше не шути.

— Ладно.

Для себя Степан сделал вывод, что с него приключений хватит. От всего этого лучше держаться подальше. Чужие богатства никогда никому счастья не приносили, а вот крови из-за них лилось много. Вот и с этой коллекцией… Ян уже погиб. Сам он влип так, что еще неизвестно, как и чем все обернется.

На встрече у «Молодежной» Степан еще не знал, что Токарев ему врал, что не знает, где коллекция. Сам же вовсю уже вел свою крупную игру, в которой даже его подельники, братья Буторины, были далеко не тузами, как они себя представляли.

Из обвинительного заключения по уголовному делу № 32010:

Буторин Александр Юрьевич, 9 июня 1968 г., уроженец г. Осташков Тверской области, русский, гражданин России, холостой. Образование — среднее. Ранее не судимый. Без определенного места жительства и рода занятий.

Буторин А.Ю. обвиняется в том, что он совершил нападение с целью завладения личным имуществом гражданина, соединенное с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего и с угрозой применения такого насилия (разбой), по предварительному сговору группой лиц, с применением оружия и других предметов, используемых в качестве оружия, с проникновением в жилище гражданина России Магидса В.Е. 27 июля 1990 года.

Получив из Бельгии известие о смерти отца, сын тут же обзвонил всех родственников и знакомых, в том числе Токарева. Тот сразу приехал на Тимирязевскую и уговорил Фельдмана-младшего съездить к другу Яна, некому Лexy, и забрать картины и иконы отца.

— Понимаешь, — убеждал Токарев. — Мне он их может не отдать. Тебе отдаст обязательно. А уже ты отдашь мне.

— С какой стати, если это картины отца?

— С той самой, что они ворованные и на самом деле принадлежат коллекционеру Магидсу…

В тот же день, созвонившись с Лехом, Фельдман-младший и Токарев отправились за коллекцией. И до места добрались на такси. Лех жил недалеко, в районе Ленинградского проспекта. И вот здесь бывший мент совершил очень любопытный финт. Прежде всего он позаботился о том, чтобы у старого папиного приятеля сложилось впечатление, что за картинами сын приезжал один. Он поднялся с Фельдманом-младшим до самой двери, нажал на кнопку звонка, но сам встал так, чтобы его не было видно.

Лех открыл дверь. Сын сказал ему, что приехал за вещами отца.

— Проходи, — пригласил тот.

— На самом деле, — уточнил Фельдман-младший, — эти картины не отца, а другого человека и их надо вернуть.

— Это только твое дело. Ты — наследник, тебе и ответ держать. — Хозяин посторонился, пропуская гостя, указал на комнату. — Вещи там, в стенке. Сам справишься?

— Постараюсь.

— Тогда действуй, а у меня тут дело срочное. — Он повернулся и ушел на кухню.

Токарева Лех так и не заметил. Потому, опрошенный позже в качестве свидетеля, он с полной уверенностью заявил: картины забирал только сын.

Вытащив тюки из шкафа, Фельдман-младший и Токарев переложили все в коробки, которые принесли с собой. Картин и икон было много, около полусотни. Но действовали они быстро. Не прошло и десяти минут, как все упаковали. Тут бывший мент опять проявил предусмотрительность.

— Пока я выношу коробки, — предложил он, — сходи на Ленинградку и поймай тачку.

— Но нас ждет машина, — возразил Фельдман-младший.

— Ну ты и даешь! Ты что, дурак? А конспирация? Надо обязательно другую машину взять. Менты как на хвост сядут, водителя пытать станут. Он все и выложит. Не, тачку надо сменить.

— Наверное, ты прав.

— Он еще сомневается. Отец бы твой только так и поступил.

Фельдман-младший вышел на улицу. Водитель «Волги», на которой они приехали, все еще был внизу, и словно ждал кого-то. Когда, поймав такси, Фельдман вернулся, то у подъезда не было ни машины, ни Токарева с коробками. Вот тут он понял, что бывший мент отослал его ловить тачку, чтобы смыться без помех.

— Ну и гад! — не сдержался Фельдман-младший.

— Что? — не понял таксист.

— Извините, я не вам. Должен был приятеля здесь забрать, а он не дождался.