— В основном мне спасибо, — уточнил Миша. — Я сказал так: если мы не создадим ей условий, будет бегать по мужикам.

— По кому?

— Нет, ты мне определенно сегодня не нравишься. Давай-ка, лучше сядем и выпьем?

Я согласилась. Мы сели и выпили на развалинах грядущего благополучия за нас, за друзей, которые никогда не придут к нам в гости; за семьи, которых, вероятнее всего, никогда не будет; и за родителей, которые уж точно не узнают, какую работу нашли их пропащие отпрыски.

— Замуж за меня пойдешь? — спросил Миша, крутя на пальце баскетбольный мяч.

— Не пойду.

— Пойдешь. Куда ты денешься? Тебе же надо будет когда-нибудь замуж… Или ты не считаешь меня привлекательным?

— Считаю.

— Тогда в чем дело?

— Дверь лифта слишком узкая. Рога не пролезут.

— Вот тебе раз! Почему же не пролезут? Если встать боком…

— Мои рога не пройдут даже боком, и я не собираюсь жить с ними в верхнем доме.

— Ты переоцениваешь мои возможности.

— Отстань, Миша. Мне надо работать.

Миша бросил мяч и перебрался с дивана на компьютерный стол.

— Во-первых, дверь недолго расширить, — сказал он. — А во-вторых, если ты будешь послушной девочкой, зачем же наставлять тебе рога?

— Кажется, я знаю тебя достаточно, чтобы не питать иллюзий.

— А мне кажется, что брак «львицы» и «скорпиона» может быть увлекательным.

— Миша, я «скорпионами» не увлекаюсь. Я их боюсь.

Миша загадочно улыбнулся.

— Ты их просто не знаешь.

— Отвяжись.

— Вдруг понравится?..

— Еще раз прошу, слезь со стола и дай мне работать.

— Боишься, что понравится, — сделал вывод Миша, и пошел в прихожую играть в баскетбол с корзиной, притороченной над дверью кладовки, и попал мячом в стекло рабочего кабинета. Текст в поле экрана завибрировал.

— Сходил бы, поставил кофе, — крикнула я ему.

— Уже поставил.

— Тогда оно наверняка закипело.

— Конечно, закипело.

— Сходил бы, выключил.

— Уже выключил.

— Значит, оно остыло. Мог бы поставить еще раз.

— Знаешь что, красотка, — сказал он, просунув голову в дверь кабинета, — могла бы и сама задницу от стула оторвать.

«Вот такая семейная жизнь меня ожидает, — думала я по дороге на кухню. — Нет, чтобы американцы новый «Вояжер» запустили к Сатурну. А то и подальше, чтобы я отдохнула от этого товарища перед ответственной командировкой».

— Кому это нужно, объясни? — митинговал Миша и лупил мячом по кухонному полу. — То, чем ты сейчас занимаешься — бесполезная трата сил. На фига это делать? Спроси у шефа… Ты смотри, позеленела от компьютера. Когда ты в последний раз на улицу выходила?

Без работы Миша становился невыносимым, а в критических фазах безделья даже опасным. Сам для себя и для окружающих. В такие дни он был особенно подвержен бредовым идеям на поприще личной жизни.

— Кофе со мной пить будешь?

— Нет, ты все-таки объясни. Я понять хочу. Какой хренотенью ты сейчас занята?

Логично было бы выставить его из модуля прочь вместе с баскетболом, плеерами, кассетниками с кассетами, которые наполняли мое жилище тяжелым роком. Можно было бы даже выкатить из-под дивана его гантели и зашвырнуть следом, но шеф приучил нас к тому, что с Мишей надо обращаться деликатно. Что сами мы можем порвать друг дружку в клочья, но если кто-нибудь непочтительно зацепит Мишу Галкина, — моральная ответственность засим последует тяжести необыкновенной.

— Что молчишь?

— Подбираю корректные выражения.

— Да ладно, выражайся…

— Ты знаешь, что у меня скоро командировка?

— Нашла проблему! — воскликнул Миша. — Перед тем как ехать в хартию кретинов, особенно нужно расслабиться и зарядиться положительными эмоциями. А чем занимаешься ты?

— Не твое дело, — сказала я, протискиваясь мимо него с чашкой кофе.

— Ты изводишь себя на нервной почве.

— Я делаю эту работу для себя, а не для хартиан.

— Знаешь, как называется монотонно оголтелая и изнуряюще бессмысленная работа? Ма-стур-ба-ци-я, — произнес он по слогам с выразительной артикуляцией. И только после того, как мяч снова стал попадать в корзину, я сосредоточилась на делах.

В предстоящей командировке я собиралась довести до сведенья хартиан суть проблемы, вместо того, чтобы развлекать их анекдотами. Потому что третьей командировки могло не быть. Это понимали все: и я, и шеф, и даже Миша, который считал атаку на Хартию бездарной тратой времени. Миша не хотел понимать, что существуют проблемы помимо настройки антенн, установки дешифраторов и поиска отвалившихся от «Марсиона» деталей. Потому что, проработав в Секториуме годы, он так и не научился видеть гуманитарную сторону проблемы.