Наше знакомство с Гумой протекало молча. Он работал страстно и сосредоточенно. У него не разбегались по лаборатории насекомые и не падали из рук инструменты. Он не поленился составить на каждого медицинское досье и попросил шефа ознакомиться лично с результатами осмотра. Сначала шеф удивился просьбе, но потом волосы на его голове встали дыбом:

— Что!!! — закричал он, вне себя от ужаса. — Они у меня все алкоголики?

— Все до единого, — с гордостью подтвердил Гума.

Каждому из нас была выписана профилактическая карта, где перечислялись все возможные болезни и наследственные предрасположенности, указывались примерные сроки появления первых симптомов и перечислялись неотложные мероприятия с расписанием, когда каждый из нас должен являться в офис для процедур. Там же давались рекомендации в питании и физических нагрузках. Секториум получил новое развлечение, звонить друг другу и поздравлять с перспективой инсультов, инфарктов, старческого слабоумия. Информация излагалась так подробно, что можно было заранее заказать банкетный зал для поминок. Не повезло только мне. Гума обнаружил мутационные процессы неземного происхождения и поставил меня перед необходимостью со временем все жизненно важные органы заметить на синтетические аналоги. Я объяснила, что это последствие стихийного контакта с космическим вакуумом, что со временем все должно прийти в норму, но Гума не согласился:

— Это последствие некорректного восстановления организма после контакта с вакуумом. Органы надо заменить!

Все-таки я надеялась, что наши капризные пациенты вымотают доктора раньше, чем он доберется до меня. Что его агрессивный энтузиазм когда-нибудь уступит место философскому равнодушию, за которое мы так любили Индера.

Не прошло и вечности, как Миша осчастливил контору своим появлением. Меня же он осчастливил вдвойне, потому что явился в модуль с красавицей под ручку:

— Познакомься, — объявил он, — моя невеста, Рита.

К Мишиным приколам я, слава богу, привыкла. Поэтому дар речи ко мне вернулся раньше, чем Рита испытала неловкость. В отличие от Анжелы, она действительно была красива и не производила впечатления идиотки даже притом, что собиралась замуж за этого типа. Конечно, рано было что-либо утверждать. Одно скажу точно: женщина с такой внешностью может себе позволить быть абсолютной дурой. Миша цвел рядом с ней, как старый кактус в розарии.

— Может, нас здесь кофе угостят? — намекнул он, видя мое оцепенение.

— Конечно, — ответила я, пригласила их в садовую беседку, а сама подумала: «Что-то не так».

При всей очевидности происходящего, оно все-таки не укладывалось в голове. И вдруг меня осенило: «Почему он привел ее в модуль?»

Миша разместил свою новую пассию в самом уютном шезлонге, подложил под нее все мои подушки и явился на кухню инспектировать холодильник.

— О, прошлогоднее печенье! Какое достижение, — издевался он, извлекая подряд все объедки. — Ветчина… ровесница мамонта. Сдай ее в краеведческий музей. А это у нас что? Кажется, при жизни оно называлось сыром? Ба, да здесь склад химического оружия. — Наткнувшись на герметично упакованный кусок рыбы, он примолк, но молчание было тягостным. Как-никак, будучи оба на Земле, мы не виделись месяц. — Представляешь, — начал он делиться новостями, — прихожу к шефу, говорю: «Шеф! С этой секунды клянусь, ни одной женщины в рабочее время. Только в законный отпуск и ни секундой дольше! Чтоб я сдох от мастурбации!» И тут вижу ее… Я охренел, сказать ничего не могу. «Пойдешь, — спрашиваю, — за меня замуж?» А она мне: «Пойду», — говорит и улыбается. Представляешь, так и сказала: «Пойду, если хотите». Скажи, такое бывает наяву? Я уже час как сплю и вижу сон. Только не щипай меня, не хочу просыпаться.

— Когда-нибудь, — ответила я, подавая ему тарелку, — тебя так ущипнут твои женщины, что ты не сможешь проснуться, даже если захочешь.

Мы сложили посуду на большой поднос, зажгли свечу, которая всегда сопровождала Мишины любовные устремления, и отправились обрабатывать девушку.

— Тебе у нас понравится, — уверял Миша. — Посмотри, наверху еще снег не таял, а у нас черешни цветут.

— К сожалению, я у вас не работаю, — вздыхала Рита.

— Это пока. Потом научишься чему-нибудь. Шеф поймет, что ты нужный человек для коллектива. Вот хотя бы секретаршей… Скажи, нам же нужна офисная секретарша? — обратился Миша ко мне, хотя я меньше всех понимала, зачем она нам нужна.

— Из всей группы оставляют только Мохаммеда, — отвечала Рита. — Мы так, для массовости.

— Из какой группы? — спросила я.

— Их человек десять, — объяснил Миша. — Все слэпоаномальные. Разве не ты их нашла?

Я что-то вспомнила про Мохаммеда, не то бомжа, не то пророка, слоняющегося по пустыне, на которого наткнулась экспедиция англичан и написала серию статей о его необыкновенных способностях читать прошлое и предсказывать будущее. Если это был тот самый Мохаммед, группу действительно собирала я.

— В офисе сегодня собеседование, — сказал Миша.

— Прямо в офисе?

— Не веришь? Они и сейчас там сидят.

— Уже пятый час, — добавила Рита. — А еще неизвестно, нужны ли мы будем.

— Девочка моя, — утешал ее Миша. — Конечно же, нужны! Иначе не стали бы вас приглашать. Если ты здесь, считай, уже принята на работу. И не завидуй Мохаммеду. Шефу позарез нужен человек на восточный регион, а у этого дедушки, если я верно понял, запущенный рак. Его, короче, медицина списала в царство мертвых. Он уже и дату своей кончины узрел. А шеф шантажирует: «Мы, — говорит, — избавим тебя от рака, двести лет проживешь, но и отработаешь на нас по полной программе».

Рита засмеялась.

— Я бы и так поработала.

— Так вот, — продолжил Миша. — Ему уже лет… столько не живут. Ему в напряг, привык шататься сам по себе, а тут обязательства появятся, приборы освоить придется. Он техники, круче мясорубки, в руках не держал. Короче, лень мужику с дрелью бегать по барханам, болты в песок заворачивать…

— То есть, он не согласен?

— Еще как согласен! Пожить-то охота! Только охренел маленько, за голову хватается. «Вах! — говорит, — вах!» Представляешь, какой у него круг знакомств? Пять языков знает, паразит! По-английски чешет… как англичанин.