–  Это какой христианнейший король имеется в виду?
– спросила княгиня мужа, который по её просьбе читал обозрение вслух.

–  Французы так обычно называли своего короля Людовика Шестнадцатого.

Репнин откинулся на подушку и глубоко задумался.

–  О чём думаешь?
– не выдержала затянувшейся паузы княгиня.

–  Трудно передать в двух словах.

–  Может быть, прекратим чтение?

–  Согласен. Эта статья не для семейного чтения.

–  А о чём ты всё-таки думал?

–  О событиях во Франции. Думаю, всё то, что там происходит, будет иметь большие последствия.

–  Хочешь сказать, плохие?

–  И плохие тоже. Меня поразили слова известного французского писателя Жана Жака Руссо, которые однажды прочитал в одной парижской газете: «Свобода - прекрасная пища, но требуется хороший желудок, чтобы её переварить». А такие желудки, которые имел в виду Руссо, далеко не у всех людей.

–  События во Франции начинают сказываться и на нас тоже, не говоря уже о Польше.

–  А что в Польше?

–  Разве не слышал? Сейм принял новую конституцию, в которой шляхетскому сословию подтверждены свободы, льготы и первенство в частной и общественной жизни. Польский престол объявлен избирательным по фамилиям.

–  Сие меня мало заботит, - сказал Репнин.
– Меня заботит непрекращающаяся борьба за власть, которая ослабляет эту страну и может привести к отторжению от неё значительных территорий, как уже было однажды. А как относятся к парижским событиям в Петербурге? вдруг спросил он.

–  Даже не знаю, что на это сказать... Государыня от сих парижских известий сделалась раздражительной. Сочинителю Радищеву за его книгу, в которой он людскую бедность описывал, суд учинила. Раньше бы на его рассуждения о вольностях внимания не обратила, а тут суд... А ещё много разговоров о масонах, - продолжала она, - хотя многие толком не знают, что сие есть. Говорят, те, кто в масонах значатся, будто бы больше к наследнику престола Павлу Петровичу склоняются. Так оно или не так, но эти самые масоны государыню сильно раздражают, их главный начальник сочинитель Новиков под стражу взят, следствие над ним чинят.

Слушая рассказ жены, Репнин удивлённо покачивал головой, воздерживаясь, однако, от комментариев.

–  Ты, наверное, знаешь, кто такие масоны, - спросила Наталья Александровна.
– Неужели правда, что они замышляют возвести на трон Павла при живой императрице?

–  Я так не думаю, - отвечал Репнин с неохотой.
– Видишь ли, масон слово французское и переводится на русский как «каменщик». А вообще-то это своеобразное полурелигиозное течение, не имеющее опасных помыслов. В ложах, как называют места их сходок, собираются обычно добрые люди. Масоны призывают своих сторонников к объединению с целью искоренения в обществе пороков путём самопознания и самоусовершенствования людей.

–  Ежели это так, почему на них такие гонения?

–  Наверное, потому, что слишком много создают вокруг себя тайн.

Стараясь перехватить его ускользающий взгляд, Наталья Александровна неожиданно спросила:

–  Ты тоже значишься в масонских списках?

–  Не думаю. Их вечера я посещал всего лишь несколько раз любопытства ради. Но почему ты спрашиваешь?

–  Потому что твоё имя найдено в списке у этого самого Новикова. А ещё говорят, подозрения на себя тем усиливаешь, что слишком близко держишься с великим князем.

–  Отношение великого князя ко мне действительно хорошее, но сие никак не связано с моим посещением масонских лож. Его высочеству угодно считать меня одним из самых образованных людей Петербурга, и ему хотелось бы, чтобы я стал воспитателем его детей.

–  И ты, конечно, отказался?

–  Мой дед был солдатом, отец был солдатом, и я тоже хочу быть до конца дней своих солдатом.

–  И правильно делаешь. Но стоит ли из-за этого сердиться?

–  А я разве сержусь? Извини, бывают вещи, которые меня очень раздражают.

–  Я должна сама извиниться перед тобой. Не буду больше донимать глупыми вопросами.

Хотя Репнин и давал себе слово заняться газетами и журналами только после того, как хорошенько отдохнёт, желание получше узнать, что делается в мире, взяло верх, и уже на следующее утро, когда жена ещё спала, он спустился в столовую, которая одновременно служила гостиной и библиотекой. Газеты и журналы аккуратными стопками лежали на ломберном столике. Придвинув кресло поближе к столику, он уселся поудобнее и принялся за чтение.