Голос Лиама слабел с каждой секундой, но я ловила каждое его слово.

– Я все передам, – пообещала я, ласково поглаживая мужа по волосам. – Я поговорю с ним, обещаю.

Он вздохнул и кивнул в знак согласия.

– Теперь… поцелуй меня, a ghr`aidh mo chridhe!

Закрыв глаза, я склонилась над ним. Его пахнущее виски дыхание согрело мое лицо. Подавив рыдание, я осторожно прижалась губами к его губам. Они были такие нежные, такие теплые… Вместе с этим поцелуем я приняла и его последний вздох.

То был наш прощальный поцелуй…

Острая боль пронзила мне грудь. Ладонь Дункана на моей руке чуть напряглась. Мой сын смотрел на меня с тревогой.

– Мама? Мама!

Он попытался ослабить шнуровку у меня на корсаже. Я хотела было заговорить, но вместо слов с губ моих сорвался жуткий хрип. Его голос доносился до меня словно бы издалека. Он поднял меня на руки, крепко прижал к себе и крикнул Джону и Александеру, чтобы те поскорее привели мать и сестру Мэри. Я почувствовала, что солнце больше не согревает мне лицо. Запах торфа ударил в нос, а устоявшаяся в доме сырость заставила вздрогнуть. Дункан положил меня на кровать и накрыл одеялом.

– Мама, вы меня слышите?

– Да, Дункан.

– Мама, мамочка, не надо! Тебе рано умирать!

Губы мои изогнулись в ласковой улыбке вопреки боли, которая сжимала мне грудь. «Мамочка…» Наверное, лет сто он не называл меня так… А если быть точной, то с того дня, когда он решил, что стал мужчиной.

– Аласдар… Приведи ко мне Аласдара, Дункан! – попросила я, стискивая ему руку. – Мне нужно успеть поговорить с ним!

– Мама, не думайте о плохом!

– Аласдар… Скорее приведи его!

– Не тревожься, он уже идет! Я послал его за Мэри с Марион!

– Хорошо…

– Бабушка Китти, вы же не умрете? – послышался голос Джона.

Мальчик стоял в дверном проеме и смотрел на меня.

Дункан обернулся и знаком попросил сына подойти.

Близнецы переполошили всю родню. Один за другим в мой дом входили мои внуки, правнуки… В полумраке комнаты я могла различить их силуэты. Их присутствие согрело мне душу. Когда придет время уйти, рядом со мной будут все, кого я так люблю…

А с теми, кто успел нас покинуть, мы скоро встретимся. С моими детьми – Франсес и Ранальдом. С Маргарет и Эйблин. С Марси и Брайаном, детьми Дункана Ога, утонувшими во время лодочной прогулки по озеру Лох-Ливен. Я чувствовала, что все они со мной рядом. Они протягивали ко мне руки, утешали и вели в неизведанный мир, когда-то так меня страшивший. Туда, где меня ждал Лиам.

Я с гордостью смотрела на своих потомков. «Смотри, mo r`uin, кого мы оставляем после себя! Они – наша кровь, плод нашей любви! Они – новый виток колеса вечной жизни!»

Боль потихоньку стихала, уступая место странному оцепенению. У меня оставалось так мало времени, чтобы сказать, как сильно я их люблю! Каждому я могла уделить по паре секунд – силы оставляли меня. Красавица Мэри плакала. Она поспешно вышла замуж месяц назад, как только стало известно, что принц ступил на шотландскую землю. Так же, как в свое время Франсес со своим несчастным Тревором… Милая моя Мэри! Готова отдать все тем, кого любит, и так строга с незнакомыми…

После смерти Лиама она преданно ухаживала за мной. Крепыш Колл, ее младший брат, ласково обнимал ее и бормотал слова утешения. Ему было всего четырнадцать, но статью и ростом он мог померяться с любым взрослым мужчиной клана. Колла нельзя было назвать дамским угодником, однако девушки слетались к нему, словно пчелы к цветку-медоносу.

Дункан Ог, старший сын моего Дункана, с супругой Колин и тремя детьми тоже был тут. Недоставало только Ангуса, оставившего двоих детей на попечение своей заботливой супруге Молли, и Джеймса, холостяка и неисправимого волокиты. Оба они уже присоединились к армии принца.

Прибежал и двоюродный брат моих внуков, единственный сын Франсес по имени Мунро. Мальчик так и не понял, почему его мать не попрощалась с ним и не поцеловала его перед смертью. За несколько лет до своей кончины, когда Мунро был еще маленький, Франсес жестоко изнасиловали. После этого она долго болела. Мало-помалу недуг источил ее душу, и, когда от нее ничего не осталось, Франсес умерла. Иногда я спрашивала себя, не лучше ли было оставить ей дитя, рожденное через девять месяцев после того ужасного события? Но теперь жалеть о содеянном было поздно. Девочка, которая родилась после того отвратительного злодеяния, жила теперь вдали от Гленко в любви, которой заслуживала. Я об этом позаботилась.

Но где же Александер? Мне обязательно нужно успеть его увидеть…

Расстроенный Александер сидел на дереве. Он не сразу заметил брата. Но когда Джон подошел к сосне, иголки захрустели у него под ногами и Александер встрепенулся.

– Алас, слезай! – приказал Джон. – Бабушка тебя зовет!

– Не могу.

– Алас, тебе нужно идти! – Джон сердито ударил по стволу, но сосна даже не шелохнулась. – Бабушка ждет! Она умирает, дурья твоя башка! Слезай!