Когда дома оказался, рассказал обо всем Ферапонту. Тот его поздравил:

— Это знак тебе, я точно знаю. Теперь ты людей лечить сможешь, помощники к тебе приходить начнут. И безо всякого даже отвара, если силы много.

19. Знахарь

И верно — открылась с тех пор в Ниле лекарская сила. Начали они с Ферапонтом вдвоем пользовать тяжелых больных, от которых отказались городские доктора и кому Ферапонт в одиночку помочь не мог.

Раньше к расстриге все больше крестьяне ходили, из окрестных деревень, а теперь пошли разговоры по округе, что у старого знахаря молодой поселился, силы невиданной. Потянулся к ним в избу разный люд: сперва мастеровые с разнорабочими, а потом стали и мещане заезжать, и даже купцы. А один раз из-за Волги приехал поп с больной дочерью. Приехал скрытно, ночью, чтоб епископ не прознал, заплатил щедро и велел молчать.

Нила сперва побаивались за его вид, особенно бабы и дети. «Горелым» прозвали, не хотели на его лицо белесое, без бровей и ресниц, смотреть, прятали глаза. А Нилу наоборот надо было в глаза человеку заглянуть. Он на кого как посмотрит, так всю душу наизнанку и вывернет, все страхи, расстройства и тайные желания обнажит. Потому и леченье ему удавалось. Он больного не столько от телесных болезней пользовал, сколько от душевного недуга.

Смотрит на Нила Ферапонт и не нарадуется:

— Угадал я в тебе лекаря! Ты только окоротись, лишнего на себя не бери, со смирением к делу приступай. Всех не вылечишь, всем не поможешь. Есть такие болезни, что не в нашей власти, ни в моей, ни в твоей.

Нил удивляется:

— Разве я не все болезни могу лечить?

— Да нет, — отвечает Ферапонт, — все только Господь мог.

А Нил все мечтает:

— Скажи, Ферапонт, нам лекарская сила дана против разных болезней, и много уж людей мы от могилы спасли, не перечесть. А вот старость победить не можем. Как так? Может, и против старости снадобье поищем?

Ферапонт руками на него машет:

— Что ты, что ты, замолчи! Только хуже сделаешь. Старость — не болезнь, не наказание, а венец жизни. Кто умеет старость правильно прожить — тот спокойно умрет и к лику святых причислен будет. А ты что ж, хочешь вечно молодым быть?

— Да нет, — отвечает Нил, — я о тебе, старинушке, думаю. Ну да ладно, Бог с тобой. Говоришь, старость венец? Ну и носи тогда этот венец на здоровье…

Так год прошел, за ним другой, а потом и третий. Живет Нил у расстриги жизнью размеренной и бесстрастной, будто в монастыре. Рано встает, молится прилежно и долго. Ест скромно, но досыта. Весь день они с Ферапонтом людей пользуют, готовят отвары и делают мази. Или по хозяйству хлопочут, если никто не пришел. А по вечерам старичок книгу волшебную достает и Нилу читает, учит разбирать тайные письмена. Много в той книге было непонятного, и в каждой ее строчке заключено множество смыслов. Сколько ни читай ее — каждый раз найдешь что-то новое, чего раньше не замечал, о чем не задумывался.

Хорошие то были годы! Не знал Нил ни тревог, ни забот. Будто бы Ферапонт все заботы себе забрал, в котомку сложил и в темной лесной чаще на сучок повесил. Только такой уж был у Нила характер — не мог он долго на одном месте сидеть и малым довольствоваться. Как четвертый год минул, стал он расстригу подговаривать:

— Давай, старик, в город подадимся. Мы всех докторов городских за пояс заткнем, в два счета, много денег заработаем. А тут что за заработок? Разве что полдюжины яиц принесут или меда в туеске.

Ферапонт ему в ответ:

— В городе и так доктора есть, а мы на своем месте нужны. Если уедем — кто здесь останется? Мы силушку из этой вот земли черпаем, здесь наше и есть служение. А денег нам не надо — что крестьяне приносят, того и тебе, и мне хватает.

Только Нила не отговоришь. Что ни день, он Ферапонту на скуку жалуется и просит отпустить его хотя бы на два-три дня, недалеко. Стал с другого бока заходить, на Писание ссылаться.

— Я как тот нерадивый раб, который талант в землю зарыл. Отпусти меня, Ферапонт, по деревням походить. Я за неделю стольким людям помогу, скольких мы здесь за два месяца вылечиваем!

Ферапонт отнекивался сперва, да долго противиться не мог и разрешил наконец:

— Бог с тобой, поступай как знаешь. Я тебе не мамка, насильно тебя дома держать не буду. Иди, попробуй силу в людях, только себя блюди и возвращайся поскорей.

Справил себе Нил новые сапоги и стал ходить по деревням. На три, бывало, дня уйдет или на четыре, а все ж всегда возвращается в положенное время, как обещался. И деньги приносит, что заработал, все до копейки в кубышку складывает, которая у них со стариком на черный день была припасена.

И чем больше Нил по округе в мир выходит, тем реже Ферапонт из избушки наружу показывается. Годы, видать, уже не те — начал старик сдавать, и не по болезни какой, а по дряхлости. Глаза ослабли, ноги не носят, уши слышат плохо. И врачевать ему трудно. Бывало, приведут к нему болящего, а он отказывается — приходите, говорит, послезавтра, когда Нил вернется. А когда Нил рядом, Ферапонт ему уже сам не помогает. Лежит на печке, кряхтит и оттуда советы дает. И ворон Захарка подле него сидит и каркает изредка, вроде как поддакивает Ферапонту.