— Ты чертовски прав, — усмехнулась она.

Толстяк бросил на нее удивленный взгляд и тут же завопил от боли: Циглер выстрелом раздробила ему коленную чашечку.

— Ты рехнулась, тварь! — завопил он, корчась от боли. — Ты могла… могла меня убить, гадина!

— Конечно, могла. Сам понимаешь, стрелять приходится наугад. Я могла попасть куда угодно… В живот, в грудь, в голову… Кто знает, куда полетит следующая пуля?

Йованович побледнел. Циглер опустила руки под углом сорок пять градусов к спине, чтобы пистолет оказался в сорока сантиметрах от тела, и выстрелила в сторону окна. Грохот пальбы оглушил ее, стекло разлетелось, на улице раздались крики.

— Надеюсь, на сей раз кавалерия поспеет вовремя, — удовлетворенно констатировала она.

В голову неожиданно пришла новая, ужасная в своей очевидности мысль: если он прав, ему грозит опасность. Здесь и сейчас. В этой больнице. Потому что убийца знает, где его найти, и знает, что он уязвим как никогда, и другого такого шанса не будет.

Сервас с ужасом осознал, что убийца, скорее всего, уже в пути.

Мартен сидел на краю кровати, понимая, что должен немедленно и как можно быстрее уйти из больницы и где-нибудь укрыться, но страх сковал тело и проник в душу. Он сообразил, что на нем больничная пижама, и принялся судорожно жать на кнопку вызова сестры. Никто не пришел.

Дерьмо!

Майор покрутил головой (инстинкт — великая сила!), встал, вытянул руки перед собой, ощупал зернистые стены, переплетение трубок над кроватью и наконец нашел стул, а на нем — большой пластиковый пакет с одеждой. Он снял пижамные брюки, натянул джинсы, положил в карман мобильник, обулся, но шнурки завязывать не стал и направился к двери — туда, где она предположительно находилась.

Коридор показался ему непривычно тихим. Куда подевался персонал? В памяти всплыло слово «футбол». Ну конечно! Франция вылетела, но можно ведь смотреть матчи и без участия национальной сборной… Или всех врачей и медсестер поголовно вызвали на другой этаж? Финансирование сокращают, персонала не хватает. Старая песня… Уже поздно, дневная смена разошлась по домам. Страх вернулся, Сервас покрутил головой из стороны в сторону и вдруг почувствовал себя совершенно беззащитным в этом гулком пустом коридоре.

Все чувства Серваса обострились до предела. Он выставил правую руку, добрался до противоположной стены и решил идти по ней налево, пока на кого-нибудь не наткнется. Сделав несколько шагов, едва не упал — на его пути оказалась тележка уборщика. Майор обошел препятствие и продолжил свой путь, не отрывая ладоней от стены. Трубы, пробковая доска с объявлениями, ящик с ключом и цепочкой — скорее всего, противопожарный… У него возник соблазн повернуть ключ, но он справился с собой. Дошел до угла. Повернул. Выпрямился.

— Здесь есть кто-нибудь? Помогите мне, прошу вас!

Никого. Майору было трудно дышать, по спине стекал холодный пот. Он продолжил свое «тактильное» продвижение и внезапно наткнулся на выступающую из стены металлическую планку. Кнопка… Лифт! Он нажал на кнопку и услышал мелодичный звон: кабина заурчала и поехала вниз. Через несколько секунд двери с шипением открылись, Сервас шагнул внутрь, и тут его кто-то окликнул:

— Постойте! Куда это вы собрались в таком виде?

Человек вошел, и двери кабины закрылись.

— Какой этаж?

— Первый, — ответил Мартен. — Вы здесь работаете?

— Да. А вы кто такой, как здесь оказались — в таком состоянии?

В голосе мужчины прозвучала подозрительность, и Сервас ответил не сразу, аккуратно подбирая слова:

— Вот что… У меня нет времени все вам объяснять, но я прошу вас об услуге: вызовите полицию.

— Что-о-о?

— Я должен покинуть это место. Немедленно. Отвезите меня в жандармерию, — попросил Сервас и понял, что ошарашил этой просьбой сотрудника больницы и тот внимательно его изучает.

— Может, скажете, кто вы?

— Это не так просто… я… я…

Двери открылись. Из репродуктора прозвучал сладкий женский голос: «Первый этаж. Приемное отделение, кафетерий, газетный киоск». Сервас сделал шаг вперед и по приглушенному гулу голосов понял, что находится в просторном помещении, скорее всего — в холле, у больничного входа. Сервас пошел вперед.

— Эй, осторожно! Притормозите! Куда собрались?

Сыщик замер.

— Я уже сказал, что не могу здесь оставаться.

— Неужели? И почему, скажите на милость?

— Нет времени. Слушайте, я полицейский, а…

— И что с того? Это ничего не меняет. Вы в больнице, мы за вас отвечаем. Забыли, в каком вы состоянии? Нет, я не могу вас отпустить! Вы не способны…

— Потому я и прошу о помощи.

— Какого рода?

— Помогите мне выбраться отсюда! Отвезите в жандармерию. Я уже сказал, что… Черт, нельзя терять ни минуты!

Наступила тишина. Мужчина, видимо, решил, что имеет дело с психом. Сервас напряженно вслушивался, пытаясь идентифицировать голоса и звуки и вычислить возможную угрозу. Его немного успокаивало только присутствие рядом другого человека.