— И вот еще что. Вдыхать — вдыхай, но не забывай и регулярно выдыхать. Если под водой легкие будут слишком долго наполнены воздухом, ты всплывешь. В этом случае выдыхай медленно, чтобы не повредить плевру.

Класс. Большая птица издала долгий гортанный крик и взлетела, касаясь лапами поверхности воды.

— Твоя затея — полный идиотизм. Уверен, что не передумал?

Сервас молча кивнул.

Женщина пожала плечами, развернулась и медленно — спиной к озеру, лицом к берегу — вошла в воду. Мартен последовал ее примеру и почувствовал, как прохладная вода освежает кожу через костюм. Интересно, какие ощущения у него будут через час? «Озеро горное, чай, не Сейшелы…» — усмехнулся он.

Зайдя в воду по грудь, Циглер поплевала на маску, сполоснула в воде и надела. Сервас последовал ее примеру, опустил лицо в воду, но ничего не увидел из-за взвеси разворошенной ластами тины. Оставалось уповать на то, что ближе ко дну видимость улучшится.

— И последнее. Когда я отпущу твою руку, держись рядом. Не отплывай дальше чем на три метра. Я хочу все время тебя видеть. Не забывай регулировать давление на барабанные перепонки — зажимай нос и выдыхай, так будет меньше шуметь в ушах. Озеро глубокое, давление почувствуешь, когда опустишься метра на два — на три.

Сервас сделал знак «ОК», и Ирен улыбнулась. Ему показалось, что она нервничает сильнее, чем он.

Циглер взяла сыщика за руку, и они поплыли, шевеля ластами. На середине озера она знаком велела ему сдуть жилет, и они начали спуск.

Майору понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к детандеру, а дышать под водой оказалось совсем нелегко. Он вспомнил, что первый опыт погружения в бассейне — это случилось двадцать лет назад — ему не слишком понравился.

В воде было темно, несмотря на близость берега и свет их фонарей. Ирен держала Серваса за руку и направляла его. При вдохе он слышал свист, а когда выдыхал, вокруг собирались пузыри. Свет фонаря осветил неровное дно и целый подводный луг — водоросли колыхались, как длинные шелковистые волосы. Сервас почувствовал острую боль в ушах и отпустил руку Ирен, она схватила его за жилет, подтолкнула вверх и знаком объяснила, что нужно сделать. Он подчинился, зажал нос, выдохнул, и ему показалось, что из уха вылетел большой пузырь. Боль прошла, остался только легкий шум в ушах. «Нормально», — подумал он, и они продолжили спуск.

Он был легким…

Как космонавт в невесомости.

До чего тихо… только плещется вода да свистит воздух в трубке.

Они спустились на пятнадцать метров. Циглер отпустила руку Серваса и вопрошающе посмотрела на него. Он сделал знак, что все в порядке, и она поплыла рядом. Мартен крутил головой, но смотреть было практически не на что. Если что-то случится, никто не догадается искать их на дне озера. Сервас чувствовал, насколько он уязвим, и его напряжение усиливалось. «Так, успокойся, до поверхности всего несколько метров… Сделай вдох, надуй жилет — и всплывешь».

Он вспомнил совет Циглер: «Контролируй себя и сохраняй спокойствие». Проклятье… Сервас поднял голову и увидел слабый свет. Далеко. Скорее серый, чем голубой. «Наверное, гроза наконец разразилась», — подумал он и вдруг так испугался, что едва не потерял сознание. «Держи себя в руках. Выдохни». Сервас собрался и продолжил разглядывать дно, светя себе фонарем. Метрах в трех от него легко и изящно, как русалка, плыла Циглер. Даже если он закричит, она не услышит… «Если что-то случится или мы разделимся, сделай круговое движение фонарем и замри. Я за тобой приплыву…»

Дно напоминало городскую свалку. Сервас переплыл толстую корягу, углубился в заросли водорослей и вдруг понял, что уровень повысился. Он повернул голову, ища глазами Циглер, и снова запаниковал: она успела отплыть достаточно далеко. Мартен остался один-одинешенек, тысячи враждебных кубических метров воды давили на хрупкий плексиглас маски.

Мимо его носа проплыла стайка серебристых рыбок.

Чуть впереди, среди водорослей и тины, что-то лежало… Скорее всего, выброшенный с берега электробытовой прибор. Сервас подплыл ближе и заметил бледный отсвет стекла и металла. От возбуждения сердце забилось сильнее. Он медленно выдохнул, сдерживая нетерпеливое любопытство, и увидел… серый «Мерседес» Иоахима Кампоса. Проржавевший, но практически целый. Коррозия уничтожила половину номера, но остались буквы «X», «Y», двойное «О» и код департамента — 65.

Внутри что-то было.

За рулем.

Он видел это через ветровое стекло, затянутое тонкой прозрачной зеленой пленкой.

Силуэт человека.

Бледный.

Неподвижный.

Взгляд устремлен вперед.

Бывший водитель автобуса.

Кровь быстрее побежала по жилам, сердце рвалось из груди, он дышал слишком часто.

Сыщик проплыл вокруг машины, извиваясь, как змея, и остановился у двери со стороны водителя. Нажал на ручку, не сомневаясь, что она заблокирована, но против всех ожиданий дверь поддалась, заскрежетала и открылась — правда, не до конца: колеса слишком глубоко ушли в ил.

Сервас заглянул внутрь и посветил фонарем на руль.

Водитель — то, что от него осталось, — не всплыл под потолок из-за ремня безопасности. Некоторые «неаппетитные» детали Сервас предпочел бы не видеть: долгое пребывание в воде превратило жиры тела в адипиновый воск, в просторечье — трупное сало. На ощупь эта субстанция похожа на мыло. Внешне Иоахим напоминал идеально сохранившуюся восковую фигуру. Процесс омыления замедлил разложение, законсервировав труп. Лысая восковидная голова торчала из лохмотьев воротничка. Кожа рук, выступающих из остатков рукавов, напоминала перчаточную кожу, глаз не было. Глядя в пустые темные глазницы, Сервас отметил для себя, что машина частично защитила тело от хищных рыб и рачков. У него участилось дыхание. Он повидал немало трупов, но не в «скафандре» и не на десятиметровой глубине. Майору показалось, что вода стала холоднее, и его пробрала дрожь, он задыхался — из-за темноты, жуткого мертвеца и углекислого газа.