— Аса, ты уверена, что не впала в ересь? Все-таки она бистаа, — спросил он в наступившей тишине.

— Есть официальное решение Святого Синода, Вилли. Просто так, что ли, ее похоронили в столичном зиккурате Этеменанки? — ответила Асанте.

— Аса, ну есть же другие…

— Нет! Нет других. Нет других богов, кроме Энлиля. И есть Орели… Святая… — с нежностью прошептала Асанте, прикоснувшись к иконе и тут же на ее лице появилась злость, — Есть только он, этот ублюдок, убивший своим бездействием Карла. Там, в подвале великого герцога Майнарда Виттельбаха, в его секретной комнате, где стоял портал в преисподнюю, там мы схватились с богоравным владыкой адского легиона Бетрезеном. Я, Карл, отец Отто, Петер Краузе и Орели. Там мы спасли империю, а может и весь мир… Мы, а не кайзер в битве под Таирбургом!

— Я знаю, — кивнул Вильгельм де Фризз.

— А я все помню, представляешь, Вилли я все помню! — лихорадочно шептала Асанте. — Эти святоши думали, что своим проклятьем Бетрезен вырубил меня, но нет, я все помню! Я помню, как богоравный владыка преисподней Бетрезен превратил моего любимого в катающуюся по полу вопящую головню. Я помню, как я валялась парализованная и смотрела на разваленный надвое труп единственного священника, которого я уважала, оберквизитора Отто Каца. Я помню, как Петер Краузе упал рядом со мной. Как Орели, маленькая хрупкая бистаа, стала тем, кем она была на самом деле, матерью тьмы Тиамат и одновременно кем-то еще. Но она проиграла своему богоравному супругу Бетрезену…

И я помню, поверь, я чувствовала это каждой клеткой, как Создатель Энлиль вошел в тело Петера Краузе, когда события пошли не так, как планировал бог. Как нехотя он изменил все. Развоплотил богоравного демона парой движений пальцев. Стер само воспоминание о проходе в преисподнюю, — в глазах Асанте промелькнули слезы. Она уже не шептала, она кричала, — Ихо де пута, почему он не спас Карла?! Зачем он ждал эту минуту? Марикон де мьерда! Он ведь еще в Брюгге сказал Карлу во сне, что у него на нас другие планы… Он уже тогда все знал и рассчитал…

— Почему же ты не рассказала это инквизиторам или они сами не вытянули твою память?

— Они боятся, Вилли, они меня боятся. Я же проклята, самим Владыкой. До сих пор. Они боятся применять против меня магию разума, я могу потерять контроль. Они не говорили тебе? Я убила группенквизитора на первом допросе. Нет, — поправилась Асанте, — не я, то, что вырвалось из меня, когда они попытались влезть в мой разум. Тебе рассказали? Вижу, молчали…

Они даже прикончить меня боятся и высвободить все то зло, что в меня впечаталось в той зале. Только и могут, держать меня подальше от Таирбурга, да и то не насильно. Вдруг я разозлюсь, и Оно выйдет на волю. Я бы иначе давно в темницу отправилась… Мне предлагали самой туда сесть, но я отказалась, слишком страшно.

Наступила тишина, Вильгельм не сразу решился сказать Асанте плохую новость.

— Я по поводу своего отъезда пришел, Аса. Прости, я понимаю, что ты можешь счесть это предательством, но я решил отправиться в Карнатак. Моя просьба о переводе удовлетворена. Не могу я, Аса, тут оставаться. У меня тоже демоны на душе скребут… Но я как представлю, что через неделю мне надо возвращаться в Брюгге, под командование этого ублюдка, гауптмана Шрейбе, так убивать хочется. Оберст Краузе тогда дело сказал насчет колоний. Там-то я пар выпустить всегда смогу.

— Возьми меня с собой! Я же все еще фанен-юнкер «Дворянской Добродетели» и сотрудник Тайной полиции!

— А отпустят? Ты же под наблюдением тут.

— Отпустят. Чем дальше от Таира, тем лучше. Даже если случится что, то хоть родину не затронет…

Вильгельм замолчал размышляя. В конце концов, почему нет? Оставлять Асанте в одиночестве ему не хотелось. Отец отказался от нее, после того как инквизиция расписалась в своем бессилии. А де Фризз когда-то был не последним магом в магиерваффе, и не в таких переделках бывал. Если вдруг Проклятая «сорвётся», то у него будут все шансы уцелеть.

— Хорошо. Сейчас поздно, но завтра мы переговорим с бригаденквизитором Шморлем. — Вильгельм замолчал опять ненадолго, — Зря ты молчала, Аса. Это могло им помочь справится…

— Не могло, — перебила его девушка, — Они все ничего не умеют и не понимают, Вилли. Поверь, все благословения и молитвы на мне опробованы, я уже два месяца у них подопытная крыса. А вот она может, — Асанте опять прикоснулась к иконе, — я верю, Орели добрая… Главное, чтобы она меня услышала! Она сможет и захочет.

Рейхскриминальдиректор Артур Небе стоял у окна в кабинете оберста Хорста фон Хельмса и задумчиво смотрел в окно. Высокий и сутулый, в черном камзоле ДД он выглядел как ворон. Немного выбивалась из образа только седина в волосах.

По мощённому булыжниками двору управления ходил кругами недавно принятый на службу юнкер Конрад Валадис. За ним неотрывно следовали четыре сторожевых василиска. Изредка Конрад резко оборачивался, и ящеры послушно падали брюхом на землю, закрыв глаза передними лапами. Тогда он кидал им кусочки мяса и шел дальше. Дрессировка была в самом разгаре.