— Вот такой ответ меня больше устраивает. Погасишь свет? Как это ни смешно, но я до сих пор стесняюсь…

Лоренц исполнил просьбу и через некоторое время в темноте раздался легкий треск надрывающейся ткани, стук оторвавшейся пуговицы. Потом комната наполнилась шорохом, тяжелым дыханием и скрипом кровати.

Взошла луна и темноту комнаты рассеял серебристый свет, падающий из окна.

— Что у тебя со спиной? Такие рубцы…

Спать Лоренц не смог, даже просто лежать рядом с Асанте для него, переполненного эмоциями, было тяжело. Поэтому он некоторое время под ее недоуменные взгляды ходил по комнате, и только потом сел на кровать.

— Это после взрыва в Ханау. Меня там пожгло, потом еще и по камням протащило взрывом…

— Бедный. Попроси Вильгельма, он поможет.

— Да, уже лучше. Мне заговор гарнизонный лекарь подсказал. Мазь есть. Пройдет.

— Натереть?

— Да, пожалуйста, я сам не везде достаю, и телекинезом неудобно.

— Тогда ложись.

Асанте взяла протянутую баночку, села верхом на баронета и начала втирать в кожу студенистое снадобье.

— Аса, а можно вопрос? Почему я?

— Такие вопросы не задают.

— Но все же… Прости, я правда не понимаю. Вильгельм…

— Он боится меня, вида не подает, но это так. Он же бежать от меня хотел сюда, на Карнатак, а я нагло за ним увязалась… Да он меня спас, с того света вытащил. Но он тогда не понимал, что я такое, а сейчас даже руку подать боится. А ты знаешь… Ведь не хуже меня понимаешь, может даже лучше — я чудовище, и все равно не сторонишься меня…

— Аса, ты не чудовище. Да в тебе, насколько я понимаю, живет то, что осталось от Бетрезена. — Асанте вздрогнула. — Но с одержимостью можно бороться. Даже если инквизиторы не смогли разобраться, мы что-нибудь придумаем.

— Как, Лоренц?… — тоскливо вздохнула она.

— Тишуб-Тарк, теперь я понимаю, знает, что с тобой случилось. Он предлагал помощь, я тогда отказался.

— Ты?! Он предлагал помочь, и ты отказался?! — Асанте вскочила на ноги, Лоренц тоже сел, — Как ты мог решать за меня?

— За все надо будет платить. За помощь демонолога тоже. Я не был уверен, что ты сможешь подойти разумно к его предложению, — сказал Лоренц понуро глядя в пол. Ноздри Асанте гневно раздувались. Она стояла перед Лоренцом в лунном свете завернутая в простыню. — Ты же понимаешь, этот вопрос касается не только тебя, а возможно всего мира. Извини, Аса, но я думаю, как заинтересованная сторона ты не вправе решать такие вещи.

— Вот, как значит! То есть я не могу распоряжаться свой жизнью? Я даже от отца этого не потерпела! — прошипела девушка.

— Я должен сказать, что «нет». — Лоренц поднял глаза, — Ты сама это понимаешь. Я хотел рассказать Фогту, но тот либо отправил бы тебе куда-нибудь на самую границу. Либо… Из доступных академической магии способов защитить мир от сущности внутри тебя, я могу предложить лишь саркофаг «стазиса». Остановка времени для тебя лично.

Глаза Асанте расширились от страха.

— Или Тарк. Я долго думал Асанте. Но после этого вечера у меня нет вариантов, — Лоренц развел руками и виновато улыбнулся. Девушка опустилась рядом. Она закрыла свои глаза ладонями, и до Лоренца не сразу дошло, что Асанте плачет. Он обнял ее.

— Ведь даже умереть не могу, что бы освободиться от этого кошмара, — шептала она, — я все понимаю… Оно вырвется наружу, найдет другого… Но если бы не ты тогда на привале, я бы не удержалась. Уж к дракону точно бы вышла вместо Ирэн. Хотя он бы тогда просто улетел… А ты тут… Все знаешь и все равно…

— Да, знаю. Что лучшего варианта быть не могло. Ты до сих пор борешься. Даже я бы сдался. Мне Бетрезен сам это сказал, и я ему верю. Любой другой бы сдался на твоем месте Аса.

— Не любой! Орели бы не сдалась! Нин-а-ни, Орели-куг [37] … - Глаза Асанте замерцали зеленым и тут же погасли.

Лоренц ощутил в этот момент прикосновение кого-то, не магию, а так, как чувствуешь пристальный взгляд на себе.

Они просидели почти до утра, и только тогда сон, наконец, взял верх над ними. Утром, Вильгельм зашел, что бы разбудить Лоренца, ему требовалась профессиональная помощь с Конрадом, у которого выпал из памяти весь предыдущий день. Он посмотрел на спящих, покачал головой и ушел.

Ворчун смотрел в след улетающему Лоренцу и компании и мысленно потирал руки. Все складывалось как нельзя лучше. Эльф уже пару дней заметил, что Дизраэли следует за ними — об этом шептали ему травы, листья на кронах складывались в таинственные узоры. Загадочные для любого, но не для одного из самых талантливых видящих Доминиона. Милорд пытался выйти на связь, но Ворчун боялся отвечать ему. Слишком чутким был Лоренц к любому волшебству. Слишком велик был риск, что игравший с разумом всех встречных зверей проклятый Валадис заметит их встречу…