– Как считаешь, что он обо всем этом думает?
– не обращая внимания на ерничество продолжал я, глядя на песочные часы Ориона, - он же должен быть в курсе?

– Я вот другое думаю, - будто не слыша вопроса сказал голос из под капюшона, - вот зарежет тебя Тыкто и попадешь ты в рай. А там вокруг глупые необразованные души, не знающие даже таблицу умножения. Ты же там с ума сойдешь.

– С чего ты взял?, - я попытался заглянуть в темноту мантии, - А ты?

– Я.. Я то точно к чертям попаду. Там не до бесед. Только успевай шкворчать да вертеться. А вот про тебя интересно поразмышлять.

– Да ну, бред какой-то.

– Почему бред? Ты же питаешь надежду на вечное бытие?

– Ну..

– Да можешь не отвечать. И как ты себе его представляешь? Что ты вот такой же молодой, красивый и голенький, сидишь где-то на облаке и теребишь мандолину?

В такие моменты Седому лучше не мешать, - подумал я. Посмотрим куда вырулит.

– А вокруг тебя почесывают блох умершие за последние двести тысяч лет праведники. Причем большинство из них в алфавите имеют всего две буквы. Ы и А. Представляешь какой звездой ты там будешь?

– Ну это же не так в лоб, наверное, - не выдержал я.

– А как? С какого момента заблудшие души должны собираться вместе и порхать? Ведь проблема то, к которой я тебя подвожу, гораздо глубже.

Седой скинул с себя капюшон.

– Я ж тоже считаю, что по ту сторону что-то есть, хоть и воспитывался на принципах ленинского материализма. Но если начать прокручивать назад, то выходит что душа, например, моего Пятницы ничем не хуже твоей. Прошло то, по историческим меркам, какие-то десятки тысяч лет. Пшик в глазах вечности. А значит, что и жующие своих сородичей пращуры тоже, в общем-то, должны иметь возможность попасть в свой человекообразный рай. Ты понимаешь, да?

– Хочешь сказать, что мы так до амебы отмотаем?

– В точку! А значит что пыльный лопух, который заварила твоя заботливая скво нам в чай, и вымытый ты - имеете равные шансы теребить мандолину.

– Что ты пристал то со своей мандолиной?

– Выражение нравится, - довольно сказал Седой, - и откинулся на лежак, снова накрывшись с головой пледом.

– Ты напоминаешь мне семиклассников, гадко смеющихся над словом сексот, - буркнул я.

– Лучше про бессмертную душу свою скажи. В каком виде ты архангелов встречать планировал?

– Ну, может там просто толпа. Такие, какие есть. Мы же живем среди лопухов и дикарей. И там все собираются в том виде, в котором были.

– Отлично. Просто отлично. А профессор, который за пару лет до отбытия в лагерь мандолинистов впал в маразм и теперь капает слюной - он там в каком виде будет? Или можно засэйвиться на каком-то этапе?

Я задумался.

– Да нет, пожалуй нельзя.

– Тогда, принимая во внимание грядущую вечность, надо помирать молодым. А то как ты старенькими дряхлыми руками..

– Если еще раз про мандолину скажешь - я спать уйду.

– Видишь, и говорить не нужно. Ты сам все понял. В общем вот тебе первый круг проблемы для подумать. Как решишь - дам новую загадку.

– То есть существует решение?!

– Конечно, - широко улыбнулся он в ответ и подмигнул двумя глазами.

Седой поднялся и принялся надевать сохнувшее на камнях исподнее.

– Как в анекдоте. Пошли два философа в баню. Заодно и помылись, - Седой оделся и завязал шнурок на стальной жилетке, - Представляю, как бы органично вписались в этот разговор твои кореша.

– Ладно тебе. Не начинай. Понял я.

– Прогрессируешь на глазах. Похвально.
– Седой еще раз сосредоточенно посмотрел в черное небо, запрокинув голову.
– Пойду в свой шалашик, покимарю. С легким паром.

И он ушел, оставив меня наедине с бездонным космосом, из которого многозначительно глядели усопшие души лопухов и остальных детей эволюции.

***

***

Глава 8

Наступило воскресенье, которое в календаре Седого именовалось вторником. К игровому полю стекались густые ручьи жадных до зрелищ туземцев. Поглядеть, как будут биться воины, покрытые чешуей, желали многие.

– Мы так и не решили, на что играем?
– Раздался глас Седого у меня за спиной

– Обязательно на что-то? Сам факт победы тебя не устроит?

– Факт домой не отнесешь. Ты сам то что хочешь?

– Костюмчик, как у тебя. Металлический, - мечтательно сказал я, - и белье.

– Латы и труселя значит. Заметано. Это если твоя команда победит. А если моя - то отдай мне свою скво.

– Пхо. Ты с ума сошел. На нее играть не буду, - я обиженно скрестил руки на груди.

– Погоди, Гном, у тебя же шесть команд выйдет. А у меня всего две. Шансы три к одному.