Следом кто-то идет. Тимох поднимает глаза: Кижевский с лопатой, а за ним бригадир.

Они работают молча. Кижевскому скоро на пенсию, но он сильный, как вол. Кажется, и усталости не чувствует, только лысина в капельках пота.

Тимох уважает Кижевского, потому что тот чуть ли не всю Европу прошел и много интересного увидел.

— Дядька, а в Германии небо голубое? — Тимох кладет лопату на гравий и садится на черенок — так удобнее.

— Такое же, брат. — Кижевский пытается подхватить на лопату камень и не может. Это его злит, и он недовольно бурчит: — Они что, господа? Языком молоть — не дрова колоть. Нам больше всех надо?

Бригадир будто ждал этого и сразу кричит грузчикам, которые возле платформы играют в карты:

— Э-гей, начальники, сбоку чайники!

Медленно, но подходят все, кроме крановщика Стасика. Парень он неплохой, и потому разрешается ему многое. Да если взвесить, то Стасик едва ли не главная фигура. Без крана не заработаешь, и план сгорит.

— Не того слава, кто начинает, а того, кто закончит. А, Тимох? — Стасик аж заливается смехом. Тимох набирает полную лопату гравия и раз, и раз… Откуда, кажется, сила в этих худых, по-женски маленьких руках.

Вечером заболел его сынок Павлик. И Тимох думает, приходила ли врач и как там жена. Мальчонка весь горячий был от температуры.

И почему столько болезней на человека? Павлик еще ничего плохого не сделал, отчего же ему быть больным. Жалеет Тимох, что плохо учился в школе. Мог бы стать врачом. Тогда бы его сынок всегда был здоров.

Гравия уже совсем мало. Еще минут десять — и работа окончена. В этот момент на станции кто-то закричал. По красной фуражке узнают дежурного. Грузчики прислушиваются, но разобрать не могут.

Бригадир берет лопату и идет на станцию.

Видимо, какую-то работу им нашли. Полдня простояли, а теперь, может, придется работать дотемна. В этом смысле грузчикам на станции плохо, но как на Тимохов ум, то и ничего. Лучше, чем в магазине или на фабрике. Что ни день, то что-то новое, интересное везут в вагонах. Никогда в жизни не увидел бы столько, если бы не работал на станции. Подрастет сынок, и тогда Тимох расскажет ему об этом.

Из раздумий выводит Кижевский, тянет за рукав. И Тимох улыбается ему, куда-то идет вслед за бригадой. Он не спрашивает, почему их позвали, а думает, как вечером порадует Павлика, который любит разных зверей, птиц… В каждой книжке ищет их на рисунках.

Тимох, когда шел на работу, прочитал на магазине афишу. В их городок приехал цирк. Они с Павликом купят билеты, и мальчик увидит живых зверей. Вот будет радость! Только бы сынок быстро выздоровел. Тимох представляет, как они придут в цирк, будут есть мороженое, а совсем рядом — тигр, медведь, слон.

Бригада останавливается напротив водокачки. На пятый от перрона путь, где эстакада, заполз товарняк. Минька Ковалец, возбужденный, бегает вдоль состава, ругается со Стасиком, который хочет поставить кран по-своему. Это не впервые, и все привыкли, что Стасик сначала обязательно ругается с бригадиром, а потом выполняет его приказы.

Они начинают с нового, еще не обшарпанного вагона. Кижевский ломом открывает дверь. Внутри длинные узковатые ящики. Тимоху интересно, что в них. Но как посмотреть, если доски прибиты плотно одна к другой.

Они с Кижевским закрепляют трос на ящиках, Стасик краном тянет их на эстакаду. Тимох замечает на полу что-то красное. Это бумага и, видимо, с ящиков. На ней не по-нашему написано. Тимох долго шевелит губами, пытаясь прочитать, и работа останавливается.

— Бе-ке-р, — помогает ему Кижевский.

— Что такое Бе-ке-р? — со всех сторон осматривает ящик Тимох.

— А-а! — вспоминает Кижевский с дальних военных времен. — Это немецкий рояль.

Тимох словно очарован, только не все ему понятно. «Почему Бекер, а не Ганс или Карл?..»

— Ох, ох, Тимох, серый мох! — скалит зубы Стасик. — Не спи в шапку, не то заберу Галку.

Тимохову жену зовут Галиной. И Стасик знает это, но ему лишь бы какое слово на язык — переложит на свой лад. Видно, он просто счастливый, когда скажет: «Тимох обломал рог…» Тимох не обращает внимания на Стасиковы шутки. Пускай ему будет хорошо.

В следующем вагоне мебель: шкафы, кровати.

— Это потом, — останавливает их с Кижевским бригадир. — За мной!

Они идут к платформам, около которых стоят машины с прицепами. В кабинах курят шоферы, переговариваясь между собой. Один из них обращается к Тимоху:

— Дядя, может, немного быстрее?!

— Знаешь, что быстро делают? — издевательски говорит Левон Соболь и объявляет: — Перекур!

Тимох не курит, и он не устал, но не против того, чтобы передохнуть. Подъезжает на кране Стасик.