— Это не у вас ли Богдан? — спросили на том конце провода.

— У нас. — Мастер едва сдержался, чтобы не сказать о бригадире что-нибудь гадкое.

Мужчина засмеялся, ехидно спросил: «Ну и как он там?»

Очень медленно шло время, и мастер сидел как на иголках. Наконец дали училище. Власенко не было — уехал на электростанцию.

— Кто-нибудь есть? — в растерянности спросил мастер, а затем узнал, что говорила с ним Елизавета Васильевна, и смутился.

— Что случилось, Иван Александрович? — картавя, спросила Елизавета Васильевна. — Чего вдруг замолчали, говорите.

И это мягкое «р», медленное произношение успокоили Ивана Александровича.

В двух словах он рассказал Елизавете Васильевне о ситуации, которая у них сложилась.

— Так что же делать? — растерянно спросила Елизавета Васильевна.

— Дайте в управление телеграмму.

— Какую телеграмму?

— Что нам надо помочь и так далее. Не помогут — в трест пошлите.

— А вы сами дайте телеграмму. Вам ближе.

— Не тот авторитет, Елизавета Васильевна…

— Хорошо, мы здесь посоветуемся, что делать.

Бригада отдыхала на полянке: кто спал, кто читал, а Третьяк и Макарчук, вцепившись в палку, пытались свалить друг друга. Вся бригада следила за их борьбой.

— Коля, нажми!

— Ваня, дай ему леща!

Подошел Богдан: небритый, с заспанными глазами. С минуту наблюдал за пацанами, кричал вместе со всеми, а потом, будто кто стукнул по голове, подскочил к борющимся, с ходу ударил ногой по палке.

— Лодыри, больше делать нечего?! Цирк устроили!

— Успокойся, — ответил ему Федор. — Если такой умный, то скажи, что делать.

— Мало работы? — замахал руками бригадир. — Вот она, вот, вот!

— А конкретно что?

— Умные очень, много понимаете! — кричал Богдан. — Ямы копай, земли хватает.

— А зачем они? — спокойно сказал Третьяк. — Столбы стоят, а дальше — спецмашина придет.

— Это не вашего, салаги, ума дело. Пока я еще здесь начальник. Призываю: ямы копать и засыпать. Составим наряд, и получай деньги.

— Из чьего кармана будут деньги? Если из твоего — согласны, — сказал Криц.

— Смотри ты, сознательным стал! — захохотал Богдан. — Лентяй ты первостатейный.

— Ах ты крыса! — Криц вскочил с земли, взял в руки карабин от монтажного ремня. — Сейчас я тебе покажу первостатейного лентяя.

Федор остановил парня, вырвал из рук карабин и заставил сесть. Еще одно-два слова, и неизвестно чем бы все закончилось.

Ивана Александровича насторожила тишина, царившая в компании молодых ребят. Злое лицо у Крица, весь в красных пятнах Богдан.

Мастер снял с себя пиджак, положил его на траву и лег. Сильно пахло хвоей и ландышами. В палисаде у родительского дома всегда росли ландыши. Их запах стоял на дворе самое большее три-четыре дня. Десятиклассники сдавали выпускные экзамены и наведывались в этот палисад.

— Ландышами пахнет…

Третьяк ухмыльнулся и сказал в сторону:

— И Богданом.

Улыбка пробежала по лицу ребят. Бригадир плюнул в куст можжевельника и зевнул.

— Звонил в училище, — сообщил мастер. — Разговаривал с Елизаветой Васильевной. Она всем передавала привет.

— А материалы? — пошутил Федор.

— Они дадут телеграмму начальнику управления.

— Начальник в городе? — спросил Макарчук.

— Поехал в Литву.

— Что даст телеграмма, если его нет? Вот в обком или в министерство послать телеграмму — это будет эффект.

12

Телеграмму приняли, только попросили написать немного мягче. Елизавета Васильевна вычеркнула несколько слов. Под телеграммой подписалась сама и поставила фамилию Власенко.

Через час телеграмму получили в приемной монтажного управления. Уезжая на участки, Кардаш попросил, чтобы из-за мелочей его не беспокоили, звонили только в экстренном случае. Позвали к телефону, когда он с группой монтажников сидел в шкафах управления мощной подстанцией и пробовал найти причину короткого замыкания, от которого сгорел даже масляный выключатель. Сидели здесь уже два дня, и все бесполезно. Те, кто работал с Кардашем не первый год, замечали, что он хоть и спокоен внешне, злится.

— Что случилось? — ровно прогудел он в телефонную трубку.

Начальник производственного отдела прочитал ему телеграмму.

— Чего они хотят? — На этот раз скрыть раздражение Кардашу не удалось.

— Нет материалов. Короче — стоят.

— Ну вот что… До моего приезда ничего не предпринимай.

Кардаш выехал вечером, чтобы утром быть на месте. Угроза, что сообщат в Москву, не напугала его. Он был из тех старых кадров, которые вышли из рядовых монтажников, своим горбом добились определенной высоты, не дрожат за должность, а больше всего волнуются за работу.