— Бри.

Зато он одарил меня своей редкой улыбкой, а затем вернулся к сковороде, на которой жарил блины. По какой-то причине медвежьи объятия и кивок головы одинаково наполнили меня теплотой. Я почувствовала, что дома.

Я поболтала с местными, с которыми успела познакомиться за время моей работы, легко лавируя между столиками, разнося заказы и проявляя заботу о наших клиентах.

Пока я работала, я думала об Арчере. Как же ему тяжело быть привязанным к другому человеку! До отъезда в Огайо у меня мелькали подобные мысли, но я не осознавала этого в полной мере. Я любила его и была готова сделать все, чтобы убедить его, что я никуда не денусь. Но теперь я лучше понимала его переживания. Я видела, что он становится слабым, понимая, как зависит от меня.

Накануне он вел себя очень тихо. Отводил взгляд, когда видел, что я наблюдаю за ним, пока мы вместе наводили порядок в гостиной. Поднимая с пола книгу «Итан Фром», я увидела название и вспомнила, что Арчер упоминал о ней. Я открыла книгу, чтобы прочитать пару строк. Драматично положив руку на грудь и изображая провинциальную актрису, я зашептала:

— Мне надо, чтоб вот я протянул руку — и ты рядом. Я хочу для тебя все делать, хочу, чтобы ты не знала никаких забот. Всю жизнь хочу с тобой быть — и в беде, и в болезни.

Я остановилась, рука бессильно упала с груди. Я поставила книгу на место и подняла руки.

«Вообще-то, очень красивые слова», — сказала я.

Он улыбнулся мне и просто сказал:

«Думаю, их красота и делает историю столь печальной».

Потом он стал совсем тихим. Казалось, его смущает мое присутствие. Шутками я пыталась вытащить его из этого состояния, стараясь вести себя как обычно. Вечером, когда я поцеловала его на прощание, то почувствовала, как он весь напрягся. Затем я взяла Фиби и поехала домой, чтобы разобрать вещи и подготовиться к работе. Я надеялась, что ему станет лучше через пару дней.

И действительно, спустя несколько дней он стал похож на себя прежнего. Единственное изменение, которое я заметила, — это его очень страстное и глубокое проникновение во время занятий любовью, чего раньше я за ним не наблюдала. Казалось, будто он пытается слиться со мной воедино. Он почти грубо выражал свою страсть. На самом деле, я не возражала; мне нравилось все, что делал Арчер. И все же меня тревожили произошедшие изменения, и я не могла понять, почему. Я очень хотела, чтобы он открылся мне и рассказал о своих чувствах. Когда я его об этом спросила, он просто пожал плечами, улыбнулся и сказал, что скучал по мне, пока меня не было, и пытается теперь наверстать упущенное. Я не поверила ему, но знала: Арчер Хейл расскажет о чем-то только тогда, когда будет готов. Поэтому просить и убеждать его бесполезно, надо ждать и надеяться, что он достаточно мне доверяет, чтобы рано или поздно открыться. Я думала, что, так или иначе, это связано с тем, что сначала он хочет разобраться в своих переживаниях сам, а потом уже делиться ими со мной. Скорее всего, он и сам до конца не понимает, что с ним происходит.

***

Через четыре дня после моего возвращения из Огайо я постучалась в дверь к Энни. Когда она открыла, я увидела, что она все еще в пижаме.

— О, Бри, дорогая! — воскликнула она, стоя в дверном проеме. — Извини меня за мой внешний вид. У меня день ничегонеделания. Я так устала за последнюю неделю. — Она покачала головой: — Старость — не радость, скажу я тебе.

Я усмехнулась и вошла в ее теплый, гостеприимный дом. Как обычно, в воздухе витал успокаивающий запах эвкалипта.

— Вы? Старая? — я покачала головой. — Вам еще очень далеко до этого!

Она рассмеялась и подмигнула мне:

— Ты хорошо льстишь, но сегодня я чувствую себя развалюхой. Может, я заболеваю…

Она покачала головой и жестом предложила мне сесть на диван. Я вручила ей маленький пирог в коробке, который принесла с собой.

— Я приготовила вам яблочный пирог, — сказала я. — Я немного занимаюсь кулинарией, и мне нравиться печь.

— О! Спасибо. Уметь печь — это замечательно. — Улыбаясь, она взяла коробочку с пирогом. — Я попозже выпью с ним чаю. Кстати, будешь чай?

Я покачала головой, подошла к дивану и присела.

— Нет, я на минутку. У меня встреча с Арчером, мы идем с ним в какие-то пещеры, о которых он мне рассказывал.

Энни кивнула, поставила коробку с пирогом на журнальный столик и села на кресло слева от дивана.

— Пещеры Пелиона. Они тебе понравятся. Там есть водопады — красота! Я была там пару раз с Биллом.

— Звучит заманчиво.

— Там на самом деле великолепно, особенно сейчас, когда желтеют листья.

Я улыбнулась.

— День должен быть замечательным. Нам не помешает такой, — сказала я, вздыхая.

Секунду Энни молчала.

— Арчер сказал тебе, что я приходила к нему, пока ты была в Огайо?

— Нет, — удивленно ответила я. — Правда?

Она кивнула.

— Этот парень не выходил у меня из головы с тех пор, как ты впервые спросила о его отце и его дядях. Мне стоило навестить его много лет назад. — Она вздохнула и слегка покачала головой: — Я принесла ему несколько кексов с черникой. Я испекла их из последней замороженной черники, которая у меня еще оставалась с лета. — Она махнула рукой, словно желая сказать, что это неважно. — В любом случае, сначала он был настроен… очень холодно. Не могу его за это винить. Я немного поболтала, и он успокоился и даже впустил меня в дом. Я не подозревала, что его участок такой ухоженный. Я сказала ему об этом, и он, казалось, был горд.