Максим, впрочем, как и его друзья, не спешили принимать допинг, выпадать из реальности в астрал или, накручивая себя, раз за разом прогонять в голове возможные варианты предстоящих на защите событий.

Громову отчего-то вспомнился момент их знакомства на казавшемся сейчас таким далеким первом курсе. Сначала Максим подружился с Николаем, на самом первом уроке физического воспитания, проходившем в большом актовом зале главного корпуса МЭИ. Потом, спустя несколько недель, сдружился с Сергеем, и так они, втроем, из семестра в семестр, из года в год, шли к своему победному финалу - к выпуску.

– Ты каким пойдешь?
– спросил задумчивого Максима Романов.

– Как обычно, - ответил ему Громов, рассматривая чьи-то чертежи, - последним. Когда они все подустанут и будут меньше вопросов задавать.

– Ага, - вмешался в разговор Николай, - и просто без вопросов тебя слушать не станут, отправят восвояси.

– Не исключаю, хотя надеюсь на лучшее.

– С нашими экстремальными темами только и остается, что рассчитывать на лучшее.

Вышел первый счастливец, молча, не отвечая на уйму вопросов любопытных студентов, прошествовал в компьютерный класс, сел на свободный стул, закрывая глаза, несколько минут сидел, свершено неподвижно, даже не дыша, а потом резко и неожиданно подскочил, начал кричать от радости, громко смеяться и источать великолепное настроение.

– Крыша поехала, - заявил Серега, глядя на студента из соседней группы, вентилляторщиков, как их называли, потому что занимались они отоплением, вентиляцией и кондиционированием зданий.

– Вот и мы такими же выйдем, - поддержал друга Николай.

Тем временем ответственное и очень важное мероприятие резво набрало ход. Одни - счастливцы - выходили в разном настроении, но уже без тяжелого груза неизвестности за плечами, другим только еще предстояло испытание - венец подготовки студента за четыре года обучения.

Сергей Романов пошел в серединке, одиннадцатым по списку, Николай - предпоследним. Наступила очередь и Громова развешивать на стендах чертежи. Его работа, впрочем, как и работа Сергея, собрала немало любопытных взоров; посыпались вопросы, которые, в принципе, были Максиму даже на руку. Создавалась особая тренировочная атмосфера, бывшая как нельзя кстати в такие моменты, и Громов охотно начал отвечать всем желающим. За подобного рода занятием время пролетело незаметно, и пришла его очередь показываться на глаза "великой и ужасной" комиссии.

Защита любого студента, будь-то на степень бакалавра, инженера-специалиста или звание магистра выглядела в общих чертах одинаково. Сначала, после того как секретарь комиссии зачитывал название работы, представлял имя студента, его ведущего преподавателя и рецензента, будущий соискатель первой в своей жизни научной степени начинал короткий, минут на семь-десять, рассказ о своей работе, о целях и задачах им преследуемых, объяснял, что же изображено на чертежах и морально готовился к каверзным вопросам, которые неминуемо следовали далее.

Максим текст доклада знал на зубок, хотя специально его никуда не писал и не заучивал от корки до корки. Ему вообще достаточно было одного раза рассказать и показать, что и как надо было говорить, о чем следовало упомянуть более глубоко, что, наоборот, не раскрывать, проскользнуть невзначай, поэтому Громов достаточно уверенно доложился, не испытав при этом каких-либо неудобств.

Повернувшись к комиссии лицом, с затаенной надеждой рассматривая преподавателей, он вдруг чуть не отскочил назад - на мгновение показалось, что лицо одного из преподавателей исказилось страшной, гримасой боли и ужаса. Это выглядело так, будто на его лицо на краткий момент надели полупрозрачную и очень уродливую маску. Максим даже глаза зажмурил, однако когда открыл их, с лицом профессора все было в порядке.

Он рассчитывал на достаточно большое количество вопросов, надеясь в тайне, что их будет не так уж много, однако ввиду того, что тема его была совершенно нестандартной и очень интересной, этих самых вопросов оказалось огромное количество. Однако подловить его, поставить в неудобное положение, запутать или поймать на незнании предмета, выбранной им темы, преподавателям кафедры так и не удалось. Спустя двадцать пять минут он вышел из душного помещения, совершенно изможденный, мокрый, но довольный собой.

– Ну, как,- спросил его Сергей, первым встретивший друга за дверью, в коридоре.

– Теперь я понимаю того парня, - отшутился Максим,- начнешь тут и не такое от радости вытворять.

Спустя пятнадцать минут, когда закончилось совещание, их всех запустили в аудиторию, поздравили, объявили оценки и пожелали всего наилучшего в дальнейшем обучении.

– Ты остаешься, - спросил его Николай, имея ввиду предстоящее празднование в кафе, которое они двумя группами сняли еще недели две тому назад.