Пришла пора идти в душ. Максим Громов, достаточно высокий парень (метр восемьдесят пять рост) сухопарый, с короткой стрижкой русых волос и яркими голубыми глазами, менявшими свой блеск с пронзительно синих летом до серо стальных зимой, любил по утрам просыпаться именно таким образом, под настоящим, пробирающим до глубины души контрастным душем, ну а уж в такое утро, настолько важного дня в его жизни, сделать эту водную процедуру, что называется, сам Бог велел. В идеале человек сначала становился в ванную и обливался водой приятной для него температуры. Затем делал ее настолько горячей, насколько это было вообще возможно, чтобы не ошпариться. Через примерно тридцать секунд, горячая вода перекрывалась и пускалась холодная, обливая все тело еще с пол минуты. Таким образом, первый цикл завершался, а потом повторялся вторым с задержкой горячей и холодной фазы на минуту, и третьим - с задержкой на полторы-две.

Максим практически достиг этого самого идеала в контрастном закаливании, однако последний цикл до самого максимума еще не доводил, останавливаясь на полутора минутах.

Закончив душ, обтеревшись махровым полотенцем, он прислушался к своим ощущениям, ничего негативного не обнаружил - голова была чистая, ясная, готовая к всевозможному интеллектуальному труду, тело - легким, послушным, сильным - и побрел на кухню, готовить себе завтрак, который по обыкновению состоял из четырех-пяти различных бутербродов и чашки какао.

Этот горячий напиток Громов очень любил, любил его сладкий даже терпкий вкус, заставляющий буквально каждую клеточку тела трепетать от наслаждения.

Сидеть в тишине не хотелось, поэтому Максим включил телевизор, тем более что сейчас должен был идти утренний выпуск новостей. И тут же на него вылилась волна негативной информации, от которой он даже поежился, словно на мгновение очутился в холодном неуютном месте. Передавали, что в Подмосковье разбился пассажирский самолет; дикторы взахлеб обсуждали кадры с места катастрофы, опрашивали свидетелей, показывали горящие обломки, которые еще не успели затушить.

Второй новостью был террористический акт на территории Ингушетии, в результате которого, предположительно из гранатомета, была отстрелена машина главы местного УВД. Двое пассажиров и водитель скончались на месте, а местные органы ФСБ и МВД, в очередной раз объявив какой-то там план с громким названием, пытались найти убийц.

Удивительно, но дальше шли вести не в пример лучше. Сначала сообщили о жутком происшествии на дискотеке в Томске. Трое пьяных парней начали приставать к девушкам, а когда те им вежливо отказали, жестоко избили несчастных на глазах у всех. Когда же один молодой человек попытался вступиться за честь дам, его несколько раз ударили ножом. От полученных ран юноша скончался в реанимации, не приходя в сознание, а парней, натуральных отморозков, по мнению Максима, до сих пор не нашли.

Затем настал черед международных новостей, которые тоже особой добродушностью не отличались. То здесь, то там вспыхивали конфликты, гремели взрывы, процветал геноцид и этнические чистки. Особо красочно корреспондентам удалось показать взорванный в Кабуле смертником автобус, в результате чего американский контингент в Афганистане, до сих пор так и не выведенный из этой среднеазиатской страны, не досчитался восьмерых своих солдат. Еще пятьдесят два мирных человека также пострадали в следствие теракта.

Кое-как затолкав последний бутерброд, запивая его, казавшимся в этот момент, совершенно безвкусным напитком, Максим встал, подошел к раковине, чтобы умыть руки, и в этот момент ему почудилось, что экран телевизора натуральным образом на него посмотрел. Спина вмиг облилась холодным потом, зубы сжались до скрипа и болей в деснах. Громов медленно развернулся, взглянул на экран казавшегося сейчас живым телевизора. На краткое мгновение окружающая реальность словно бы потеряла краски, стала серой, бесцветной, а потом неприятные ощущения отступили.

Откашлявшись, утирая пот со лба, Максим поспешил выключить источник утреннего беспокойства - негативные мысли сейчас были для него совершенно нежелательны.

В коридоре раздались тихие шаги. Встала мама Максима, Елена Александровна.

– Уже?
– спросила она, зевая.

– Да, мам, одеваюсь и иду, - ответил Максим, обнимая женщину.

У них была очень дружная и сплоченная семья. Отец Максима, Виктор Николаевич Громов, встретил свою жену, будущую мать мальчика, на третьем курсе Московского института стали и сплавов, куда пошел, уже отслужив три года в армии, в войсках специального назначения, только что созданных и официально отошедших под юрисдикцию ГРУ. Основной причиной, по которой подобные подразделения создавались в Советском Союзе, явилось появление на вооружении стран НАТО мобильных средств ядерного нападения, и спецназ, по идее высоких командных чинов, должен был стать основным и наиболее эффективным средством борьбы с ними.

Отслужив срочную службу, Виктор Николаевич мог до конца жизни оставаться военным, однако для этого ему было необходимо жить и работать по месту службы, то есть за пределами СССР, на территории тогдашней Демократической Республики Германия, чего он совершенно не захотел, постоянно ощущая тоску по родным краям и дому.

Разумеется, подобный специалист мог пригодиться и на территории страны советов, но Виктор Николаевич решил завязать со службой и получить образование по сугубо гражданской специальности. Так, спустя три года после его поступление в МИСиС, Виктор Николаевич повстречал Елену Александровну Алтухову, студентку первого курса, и влюбился в нее без памяти, с первого взгляда.