– Какие?

– Привилегированное положение после установления нашей власти в этом регионе, послабления в торговле и свободное перемещение по всей территории, и еще множество пунктов.

– Но это не в моей власти.

– Пока не в вашей, но, когда город станет союзником, вы сможете реализовать все их просьбы.

Женщина закончила. На этом ее разговор прекратился и она стала ждать ответной реакции. Но Лангард не мог во все это поверить.

"Заманчиво. Чертовски заманчиво". Внутренний голос жадности буквально разрывал его грудную клетку и просился наружу, чтобы самому выкрикнуть заветные слова, но что-то останавливало его. Он не мог понять, как и что это, но спустя несколько минут размышлений и взвешивания всех "за" и "против", корысть и стремление к власти взяли верх.

Он встал со своего места, поправил наклонившийся ворот и посмотрел в ее широкие глаза. Она молчала. Теперь дело оставалось за ним, за тем, чтобы сделать выбор, от которого будет зависеть буквально все.

– Я согласен.

Она ждала этих слов и, наконец, когда нужная фраза пронеслась по помещению и остановилась у нее в голове, захваченная невидимыми нитями, она медленно стала смаковать каждую букву.

– Я сделаю то, что вы просите, но Граубара вы должны оставить мне.

– Он будет в вашем распоряжении. Что же касается меня, то если вдруг что-то изменится, я обязательно вам сообщу.

– А как насчет Николая, вдруг он решит вмешаться в процесс?

– С ним не должно возникнуть никаких трудностей. Он разведчик, а для таких людей как он, любая информация это повод для размышлений. Подбросьте пару слухов, заставьте его волноваться в его же собственной компетенции. Сделайте так, чтобы он сам начал задумываться о том, что операцию надо перенести и тогда вам не придется самому марать руки. Вы поняли меня, мистер Лангард?

Она строго посмотрела на осевшего в недоумении офицера.

– Да, мне все прекрасно понятно.

– В таком случае, нам пора расходиться. И помните, никто не должен знать о нашем разговоре.

Филина встала со своего места и, не оглядываясь, подошла к двери. Тело сверкнуло в падающем свете ночного светила и превратилось в нечто похожее на драгоценный камень. Открыв дверь, она скользнула наружу. Вскоре ее шаги послышались на коридоре, где, спустя пару секунд, окончательно стихли у самого выхода на улицу.

6.

Спор был в самом разгаре. Еще никогда за столь продолжительный период своей службы он не слышал такое огромное количество критики в свою сторону. Не было ни одного офицера, присутствующего здесь, кто бы не воспользовался случаем, чтобы высказать свое недовольство по поводу предстоящей атаки.

– Это самоубийство, Николай! На этот раз я сделаю все, чтобы данный план был пересмотрен, пусть даже мне придется спорить с командованием и пожертвовать собственным званием.

Высокий мужчина стоял напротив него и чуть не краснел от напирающего гнева, так сильно овладевшим его разумом.

– Я уже сто раз говорил вам, мистер Лангард, ваши опасения беспочвенны.
– устало возразил офицер разведки и опустил свои жилистые руки на стол - Мы провели все необходимые процедуры, проверили каждый сантиметр прилегающих территорий, установили посты вдоль самых опасных участков топей, оценили риски возможных ситуаций, вплоть до самых экзотических. И почти со стопроцентной вероятностью могу заверить вас, что успех атаки практически гарантирован. Узлы снабжения варрийцев перекрыты - город взят в кольцо. К чему нагонять страхи на людей?

– Вы не понимаете всей сложности ситуации.

– Я! Не понимаю!
– глаза Николая раскрылись и уперлись в Лангарда.
– Боюсь, это вы неправильно оцениваете ситуацию. Вы что, всерьез думаете, что наверху сидят одни сплошные болваны, которые не знают что делают? Каждое действие, каждая атака на вражескую позицию тщательно рассчитывается и принимает во внимание данные разведки. Мой корпус работает здесь уже продолжительное время, и сомневаться в профессионализме своих подчиненных мне не приходится. Поэтому оставьте свои страхи при себе. У вас было право высказать свои мысли - вы сделали это, а теперь, будьте так добры, дайте слово другим.

Мужчине сделал жест рукой и указал на стоявших рядом офицеров. Они ждали своего часа и не вмешивались в разговор. Скоро громкий спор сменился гробовым молчанием. Лангард не знал что делать. Его глаза опустились, а мозг принялся обрабатывать результаты этого разговора. Все попытки разбились о неприступность офицера разведки, чье железное и бесчувственное лицо нисколько не изменилось за последние несколько минут. Он стоял напротив всех и ждал, когда возбуждение спадет, а на смену волнению, возникшему внезапно внутри него, придет холодное рассуждение.