– Сомневаюсь. Был сегодня на "посадочной"?

– Нет, а что там?

– Сегодня, пока твоя группа была на задании, приземлилось два тяжелых грузовых корабля до самых краев загруженных военной техникой и запчастями к боевым машинам. Разгрузили все в ближайшие склады, никому ничего не объясняя. Я пытался поговорить с рабочими на месте, но они лишь отмахиваются руками. Говорят, что есть приказ держать язык за зубами.

– Да брось, Ханлан, это все глупости. Идет война, такие грузы обыденное дело для передовых штабов как наше. За один только последний бой у города варрийцев мы потеряли больше чем за последние несколько месяцев. Естественно, что кто-то подал заявку на пополнение технической базы. Меня сейчас беспокоить кое-что другое. Эта женщина-идеолог, с которой я разговаривал.

– А что с ней не так?

Он заинтересованно посмотрел на меня.

– Она как-то странно смотрела на меня, пыталась найти подход, чтобы выяснить подробности моих отношений с Кель. Потом расспрашивала по Лангарда и наши с ним конфликты. Это очень подозрительно. Странно, что ей вообще интересен такой человек как Лангард.

– Почему? Как раз таки все очень просто. Лангарда - офицер. Под его командованием находятся много человек, почти половина из тех, кто ежедневно ходит на передовую, а значит ей надо знать кто лоялен к нему, а кто способен сопротивляться или даже...

Ханлан поднес руку к своему подбородку и стал быстро чесать его - хотя это, наверное, глупости.

– Ты имел ввиду поднять бунт? За такое, Ханлан, расстреливают без суда и следствия.

– Не горячись, старина. Ты же сам все видишь. Пилотам осточертело это командование во главе с офицерами, которые и поле боя видели лишь на записи камер наблюдения. Да и тебе, наверняка, тоже. Видно она смогла "прочитать" подобные настроения у людей, с которыми общалась до тебя, вот и сделала подобные выводы. Теперь же, она ищет того, кто смог бы встать во главе этих "недовольств", точнее говоря - потенциального предводителя. Тебе надо быть осторожнее с ними. Идеологи никогда ничего не спрашивают просто так, а значит каждый вопрос был нацелен на определенный ответ, который она желала услышать.

– Может быть ты и прав.

Я повернулся в сторону и, подойдя к стойке с инструментами, облокотился на нее. Мне надо было подумать. Голова опять разболелась и в определенный момент я почувствовал как вена на виске начала сильно пульсировать. Все это больше походило на мистику и не могло быть правдой. По крайней мере, так мне казалось в этот момент.

Бросив последний взгляд на ковырявшегося в железе техника, я направился к выходу. Ханлан даже не посмотрел в мою сторону, словно это вовсе не имело никакого для него значения, и с таким же спокойным видом продолжил ремонт, не обращая на меня внимания.

Выйдя наружу, я опять попал под горячие лучи солнца. Бледно-серый бетон чуть не плавился под ногами, а любая капля воды, упавшая на поверхность покрытия тут же испарялась, оставляя после себя лишь короткое и еле слышимое шипение. Было нестерпимо жарко.

"Кель, она должна быть где-то здесь"

Диспетчерская - глаза и уши штаба. Здесь обрабатывалась львиная доля всей полученной информации, которая стекалась в это место с ближайших блокпостов и охранных пунктов, раскинутых по прилегающей территории и сигнализировавших о приближение противника еще на дальних рубежах.

Находясь в глубоком тылу, это высокое здание было построено на единственной в этом месте возвышенности, окруженной со всех сторон антеннами различной высоты и функциональности, поэтому переоценить ценность данного объекта было практически невозможно.

Кругом находились люди. Непрерывным потоком они двигались из одной двери в другую, нередко сталкиваясь друг с другом. Все напоминало огромный муравейник, чья жизнь, казалось, не прекращалась даже ночью.

– Мне нужна Кель Вильгенхайм

– Кто спрашивает?
– охранник посмотрел на меня.

– Рик Граубар.

Не сразу, но охранник направился к небольшой панели и принялся вводить какие-то данные.

"Наверное проверяет кто я такой. Ну пусть сделает, в следующий раз будет намного проще"

Кель вышла через несколько минут и быстро подошла ко мне. Ее вид был уставшим, но в глазах все так же сиял огонек радости.

– Времени немного, поэтому говори, что хотел сказать.

Охранник наблюдал за нами. Взяв ее за руку и отведя немного в сторону, я взглядом указал ей на насторожившегося у входа солдата.

– Что произошло. Раньше такого контроля здесь не было.

– Тому есть причины.

– Поведаешь их мне?

Она повернула голову и, увидев, что с нее не спускают глаз, вновь заговорила.

– Сейчас невозможно. Сама еще не поняла что к чему, но готовится нечто крупное. Подробности после. А теперь надо идти...

– Постой - я схватил ее за плечо, когда она уже разворачивалась, - я говорил с Филиной, ты ведь знаешь ее.

Услышав это имя, ее лицо резко поменялось, а глаза опустились.