Шрифт:
– Но нам надо остаться в живых и попытаться ускользнуть от той толпы, которая вот-вот окажется о музее, – с этими словами О'Коннелл достал свой револьвер.
– Я попробую выиграть немного времени, – предложил Джонатан, – и заведу машину, чтобы она была готова в любой момент отъехать. Доктор Бей, в музее есть запасной выход?
Хранитель музея показал на лестницу, ведущую куда-то вниз. Англичан ни уже собрался было воспользоваться черным ходом, как О'Коннелл спросил его:
– Ты считаешь, что мы проскочим мимо этих зомби?
– Им-хо-теп! Им-хо-теп! Им-хо-теп!
Толпа уже осаждала входную дверь. Удары эхом разносились по атриуму. С того места, где стояли все укрывшиеся в музее люди, дверь была прекрасно видна. Тяжелые деревянные створки шатались, и казалось, готовы были уступить натиску толпы...
Джонатан успокаивающе похлопал О'Коннелла по плечу:
– А у нас и выбора-то нет, приятель! Встречаемся у черного хода.
С этими словами брат Эвелин поспешил прочь.
– Им-хо-теп! Им-хо-теп! Им-хо-теп!
– Нашла! – вдруг воскликнула Эвелин. – Хватит слушаться умников из Бембриджа! Золотая Книга Амон-Ра спрятана в статуе Гора.
– А статуя Гора, – продолжал, нахмурившись, доктор Бей, – находится в пятидесяти шагах к западу от статуи Анубиса.
– Бог мой! – поморщился О'Коннелл. – Неужели вы хотите сказать, что нам придется возвращаться в Город Мертвых?
– Ну это только в том случае, если вы действительно хотите уничтожить Того, Чье Имя Не Называется, – закончил Ардет-бей.
Двери музея, не выдержав, затрещали и рухнули. В проем ввалились толпа зомби. Первые спотыкались и падали, теснимые остальными. На упавших никто не обращал внимания. Неровной походкой, с совершенно пустыми глазами, одурманенные люди заполняли лестницы и нижние галереи. А наверху уже слышалось их монотонное пение:
– Им-хо-теп! Им-хо-теп! Им-хо-теп!
– Пожалуй, путешествие в Хамунаптру сейчас для нас далеко не худший вариант, – прокомментировал О'Коннелл. – Вперед!
И вся группа бросилась туда, куда скрылся Джонатан.
Глава 18 «Триумф Имхотепа»
Джонатан Карнахэн не относил себя ни к храбрецам, ни к трусам. Он ценил в себе изобретательность и находчивость. Англичанин умел быстро адаптироваться в любой обстановке, неважно, какие сюрпризы могла преподнести ему судьба.
Но когда Джонатан вышел к стоянке, где его поджидал «Дюсенберг», то нашел ситуацию настолько сложной, что ему потребовалось все его хладнокровие и осторожность. От толпы обезумевших, монотонно повторяющих одно и то же слово людей, направлявшихся к музею, откололась небольшая группа и двигалась на Джонатана. Глаза их горели, а лица и руки сплошь покрывали язвы. Несчастные двигались, словно по инерции, выставив вперед руки, и напоминали сумасшедших лунатиков.
Примерно с дюжину зомби устремилось к англичанину, не переставая изо всех сил горланить:
– Им-хо-теп! Им-хо-теп!
Джонатан решил действовать. Он остановился, выпучил глаза, выставил руки вперед, пустил слюну из уголка рта и присоединился к зомби:
– Им-хо-теп! Им-хо-теп!
Отколовшаяся группа безумцев, потеряв всякий интерес к англичанину, тут же повернула к музею. Джонатан сделал вид, что идет за ними, а на самом деле шагал на месте, выжидая, когда это «стадо» отойдет от него подальше.
– Им-хо-теп! Им-хо-теп!
Стерев слюну с лица и все еще трясясь от страха, но одновременно и восхищаясь собственной находчивостью, Джонатан быстро добежал до одиноко стоявшего на площадке «Дюсенберга». К радости англичанина, машина оказалась нетронутой. Беснующаяся толпа обошла ее стороной. Джонатан включил зажигание, нажал на педаль газа и, развернувшись, покатил к запасному выходу музея.
Время, казалось, остановилось. Секунды тянулись бесконечно, пока Джонатан сидел в машине, прислушиваясь к равномерному урчанию мотора. До слуха англичанина из музея доносился шум погрома: толпа превращала бесценные произведения искусства в груду ненужного хлама. Из окон второго этажа безжалостно выбрасывались редчайшие экспонаты. Сердце Джонатана бешено колотилось, ладони на руле вспотели, и он спрашивал себя, долго ли еще сможет выдержать эту пытку неизвестностью. Может быть, его сестра уже давно лежит на мраморном полу, истекая кровью, растерзанная безумными фанатиками.
– Им-хо-теп! Им-хо-теп!
Собрав всю свою храбрость и силу воли, Джонатан заставлял себя сидеть неподвижно. Неожиданно дверь черного хода распахнулась и из нее выскочили, держась за руки, О'Коннелл и Эвелин. За ними следовали воин-медджай и хранитель музея, оба вооруженные кривыми мечами. Бегство замыкал Дэниэлс с револьвером наготове. Как только все они оказались в машине, Джонатан вдавил педаль газа, и автомобиль рванулся к единственному выезду с территории музея.
Визг шин на повороте привлек внимание одного участника дикой процессии, в глазах которого горела жажда наживы, а вовсе не мрачное пламя фанатизма, зажженное чарами Имхотепа. Это был Бени.