– А, от тебя, Мишаня, не стонут? С нашими песиголовцами, кто в школе масть держит? Думал, я не знаю? Это наша ошибка была, что вас всех в одну гимназию перевели. Теперь вот пожинаем плоды своего недальновидного решения. Пахан доморощенный!
– хмыкнул Горбыль, глядя Мишке в глаза.
– Ну, а насчет Монзырева, так он по жизни хозяин. Отними у него людей и закрепленную за ним территорию, заскучает и сопьется.

– Эт точно!

– Смотрите, вон, кажется, и его машина подъезжает, - девчушка-подросток, с длинной тугой косой за плечами, зелеными глазами встретила темно-синий "Форд-Мондео". Непроизвольным движением руки, подхватила ладошкой, широкую ладонь второго мужчины, высокого стройного блондина.

– Ленка, ну ты опять цепляешься?
– с напускным возмущением произнес тот, между тем не делая попыток освободить руку.
– Блин, ведь как пить дать, упекут за совращение малолетки!

Улыбнувшись избранному нею кавалеру, внешне выглядевшему как минимум в два раза старше ее, тихо сказала:

– Ну, что ты все придираешься, Андрюшка? Никуда тебе от меня все равно не деться. Заруби себе на носу, ты только мой. Второй раз я не допущу, чтоб тебя не стало. Баба Павла ясно сказала, что я твоя вторая половинка. Так что дожидайся, когда вырасту физически. Уже недолго-то и осталось ждать.

"Форд" лихо подкатил под крыльцо родильного дома, водителю осталось парковаться только здесь, стоянка была полностью заполнена. С переднего пассажирского сиденья выбрался Монзырев с корзиной цветов в руках. Водитель, тем временем, извлек из багажника ящик "Шампанского", поставил у самого порожка, поверх него положил полтора десятка пачек дорогих шоколадных конфет, закрыв багажник, ретировался на свое рабочее место.

Пестрая компания с восторгом обступила Толика, с шумом приветствовала своего старшего, а он в ответ, пожимал протянутые ладони, губами прикладывался к девичьим щекам. Заметив окруженную бодигардами пару, кивнул им, ненавязчиво отстранившись от своего окружения, направился к ним, с уважением поздоровался:

– Здравствуйте, Александр Петрович, здравствуйте, Нина Ивановна. Рад видеть вас в добром здравии.

– Здравствуйте, Анатолий Николаевич, - поздоровалась за обоих дама.
– Я смотрю, вы все так же в центре молодых людей.

– Да, теща дорогая. С некоторых пор, эти ребята стали для нас с Галиной родными. Так что и они пришли разделить нашу радость.

Повстречавшись взглядом с парнем из состава охраны, кивнул ему.

– Толик, привет.

– Здравствуйте, Анатолий Николаевич, - односложно промолвил тот в ответ.

Тесть, чуть насупив брови, несколько натянуто попенял зятю, по возрасту не на много младше его самого:

– Мог бы хоть сюда подъехать заранее. А если б опоздал? Каждый раз убеждаюсь, портит власть людей.

Атмосферу встречи зятя с тестем разрядили открывшиеся двери родильного отделения. Конвейер по выдаче карапузов заработал в полную силу.

Уже обнимая слегка осунувшуюся, но счастливую жену, зацеловывая ее улыбающееся лицо, Толик шепотом задал вопрос:

– Как ты, милая?

– Все хорошо.

Встречающая компания, чуть ли не повисла на молодой мамаше, а новоиспеченная бабка c умиленным видом, нежно прижимала конверт, перевязанный красной лентой к своей груди. Дед, смешавшись с толпой детворы, пытался разглядеть в кружевах пеленок сморщенное личико свое продолжение рода. Шум веселья, радостные возгласы, перекрыли звуки автотранспорта, исходивший с проезжей части дороги, проложенной неподалеку от кованого забора больничного комплекса.

Галина на секунду отвлеклась от встречающих ее друзей, беспокойно оглянулась на мать, прижавшую к себе внучку, на миг задумалась о чем-то. Горбыль с Андрюхой, в это же время, по старой доброй традиции, конфетами, цветами и шампанским, отдаривались персоналу роддома.

– Мама, - позвала Галка.
– Передай ребенка Толе на руки!

Проявив недовольство к просьбе дочери, теща, ревниво глянув на зятя, передала в его руки сверток с ребенком. Монзырев взяв дочь на руки, вгляделся в крошечное личико, улавливая в нем слегка знакомые черты той, которую потерял сотни лет назад. Подняв кроху на вытянутых руках вверх перед собой, тем самым заставив тещу побледнеть и впасть от волнения в ступор.

– Мое дитя!
– торжественно провозгласил он.

А, Галка? На лице молодой женщины заиграла счастливая улыбка удовлетворения. И невдомек было всем окружающим, за исключением своих, что только что, состоялся славянский ритуал признания своей крови.

– Ребята, - громко произнес Монзырев.
– Будем жить!

Сказал, как бы утверждая, что род не должен прерваться, что земля русская обязана быть передана в надежные руки потомкам, и что впереди у всех присутствующих - большая жизнь.

К О Н Е Ц.