Еще на подходе к машине, заметили у реки одинокую фигуру человека, стоявшего у самой воды, бездумно бросая с горсти мелкие камушки в стоячую воду затона.

– Смотри, гость к нам пожаловал, - подал голос Андрей.

– С чего бы это такой интерес к нашим персонам?

Приблизившись, Монзырев первым обратился к обернувшемуся на звуки шагов человеку, оказавшемуся молодым парнем годков двадцати пяти - двадцати шести отроду, ни чем не примечательному по внешнему виду.

– Гой еси, добрый молодец. Чем обязаны присутствием у места выбранного нами для проведения рыбалки?

– И вам не хворать. То-то, гляжу, весь день рыбалите по лесу. Много рыбы наловить успели?

– Слушай, ты, твое какое собачье дело? Где я рыбу ловлю. Моя коза, хочу е...
– наехал на парня Сашка.
– Понял, нет?! Мы никого не ждем, и видеть кого-либо меньше всего хотелось бы.

– Здесь наша земля, наши места, вот за ними и пригляд и ведется.

– Хм!
– Монзырев внимательным взглядом оглядел пришлого, решил не обострять взаимоотношений с местным населением.
– Ты вот что, любезный. Мы, пару дней отдохнем у реки и дальше покатим, ничего не нарушая, и никого не трогая.

– А зачем вы у дубравы целый день кружили? Наш старший об этом обязательно поинтересуется.

– А кто такой ваш старший?

– По номерам на авто видно, что вы из России, вот у вас там таких как мы по телеку называют неформальными группировками. Так, что?

– Да ничего, я сказал, дня через два уедем, а до тех пор отдыхать здесь будем. А относительно группировок, так их у нас скоро, всех под корень изведут. Так что готовьтесь и вас на Украине такая же участь постигнет.

– Ну-ну. Я так старшему и передам.

– Передай, уважаемый. Передай.

Все трое молчаливыми взглядами проводили удалившегося по дороге представителя местного уголовного сообщества.

– Однако отдыху пришел пипец, - со вздохом констатировал Толик.
– Придется активизировать поиски. Машину, Андрюха, отгони вплотную к лесу. Нефиг нам у воды со всех сторон отсвечивать. Ночь делим на троих, чтоб хоть врасплох не застали. Нет, ну что за жизнь? В каком времени не живи, всюду норовят обобрать. Тьфу!

Поутру Монзырев заставил взять саперную лопатку, сухпай на день и бутылку водки. Вошли под сень деревьев и двинулись прямиком к дубраве, не отвлекаясь на пересечение троп по лесу. Почувствовав дискомфорт у самой кромки желудевого царства, майор приказал Ищенко:

– Вот в этом месте расчисть от порослей полянку квадратов на пять. Сашка, собери сушняка, да березовое полено приволоки, чтоб горело подольше.

Сам достал из вещмешка водку, стаканы, открыл коробку сухого пойка. Андрюха работая, краем глаза отметил, что стаканов было приготовлено четыре штуки.

"Чудит командир" - подумал, заканчивая работу.

У пылающего костра, Монзырев встал лицом к дубраве, держа в одной руке стакан, наполовину заполненный водкой, в другой краюху хлеба. Не обращая внимания на сослуживцев, напевно заговорил, легко переходя на старославянский:

– Молихом, Велеса, отце наше,

Да потягне в неби комонощь вещяти

Золоти колове вертище...

Слова слетали с языка привычно, будто говорил Толик на этом наречии с самого детства. Десять лет проведенных в Киевской Руси давали о себе знать. Сашка с Андреем помимо воли встали за плечами своего командира, лица серьезные, услышав слова призыва, понимая все сказанное дословно, напряглись.

– Велисе сивый, в рубахе вышиванной,

Со турьими рогами, с белой бородой,

Храни во поле, храни во боре, отведи горе

А, да жди доли, оберег Роду!

Гой, Вещий Сиве! Приди до нас!

Поможи русам корню твого!

Велесу - слава! Гой!

И три голоса, единым порывом выкрикнули слова прославления и пожелания быть древнему божеству на этой земле:

– Слава! Гой! Слава! Гой! Слава! Гой!

– Прими подношение от соотечественников твоих!

Монзырев бросив в горевший костер, приготовленный ломоть хлеба, затем выплеснул водку на языки пламени. Костер полыхнул в гору, затрещал, пережевывая древесину. Трое офицеров молча стояли у костра, вглядывались вглубь дубравы, ждали.

Некоторое время не происходило ничего, но это только казалось. Между стволов деревьев прямо из земли поднялась легкая дымка тумана, которая на глазах уплотнялась, сделав невидимым происходящее в глубине лесной поросли. Вдруг из клубов туманной дымки проявился, будто выплыл, здоровенный как шкаф седой мужик с бородой, одетый в нормальный прикид начала двадцать первого века.