— Причем, самый главный, — засмеялся Лер.

И папа скинул меня в моих покоях, потащив маму дальше, которая уже просто сурово и многообещающе сопела. Я выглянула за дверь, провожая их взглядом, после прокралась на цыпочках к лестнице и посмотрела вниз, Ормиса уже не было видно. Вздохнув, я вернулся к себе, взяла чистые вещи и направился к купальне.

В спальне, на моей кровати дрыхла Мышь. Но, услышав мои шаги, открыла красный глаз и прошипела:

— С-с добыч-щей.

— Спасибо, Мышка, — улыбнулась я, села рядом и погладила ее. — Он здесь, — сказала я.

— З-саню-с-с, — слангера перевернулась кверху брюшком.

— Что делать? — спросила я, почесав ее по подставленному пузику.

— Вроде-с-с ты уж-ше определилас-сь, что делать-с-с с мужч-щиной-с, — осклабилась змейка.

Я тут же вскочила, гневно глядя на нее, но нахалка лишь посверкивала глумливым взглядом.

— Мышь!

— Что, Мыш-шь? Ноч-щью было жарко-с-с, с-слышала я-с-с, — она подмигнула мне и снова свернулась в клубок.

— Да ну тебя, — я топнула ногой и направилась в купальню. — А Чудик где? — спросила я, уже закрывая дверь.

— В Потус-сторонний мир-с-с пошел, с-скоро вернетс-ся, — змейка зевнула и закрыла глаза, показывая, что разговор окончен.

Помывшись, я вышла из купальни, завернутая в полотенце. Мышка уже куда уползла. Я подошла к зеркалу, взяла гребень и замерла, глядя в зеркальную гладь, где на обнаженные плечики девушки, как две капли похожей на меня, легли сильные мужские ладони. Ладони нежно огладили плечи девушки, скользнули по рукам вниз, сжали ненадолго ее пальцы и снова поползли вверх, забрав гребень.

— Я помогу, — сказал Ормис и на мгновение прижался к моей спине. — Ночь обещала исчезнуть с рассветом и сдержала слово, — говорил он, причесывая меня. — Это было очень неприятно.

— Прости, — прошептала я.

— Но Ночь забыла, о других своих именах, свое Желание я не отпущу, Эли. И мое Безумие, и Совершенство, и Страсть, и… — он склонил голову, целуя мое плечо, — мою Любовь.

— Ормис, — выдохнула я и оказалась сжата в его объятьях.

— Не отпущу, — повторил демон, и смял мои губы в обжигающем поцелуе.

Мои руки сами собой легли ему на грудь, я почувствовала биение горячего сердца, насладилась этим ощущением, и ладони поползли выше, скользнули по широким плечам и замкнулись на шее. Тело прильнуло к телу моего демона, дыхание прервалось, и я тихо застонала.

— Нет, не сейчас, — Ормис отодвинул меня, глядя голодным взором. — Не будем ругаться с твоими родными с самого начала.

Я тряхнула головой, собираясь с мыслями. Собралась.

— Тогда уходи, пока тебя не увидели, — сказала я, снова отворачиваясь.

— Не уйду, — на лице демона появилось озорное выражение. — Там внизу я есть, тут меня никто не увидит. Хочу смотреть на тебя, не выгонишь.

— Лорд Бриннэйн, — я подхватила платье и ушла в купальню, — ваше поведение совершенно вызывающее, — продолжала я читать нотацию из-за двери. — Вы находитесь в спальне незамужней девушки. Это недопустимо.

— Конечно, милая, верх неприличия. Совершенно недопустимо, — я резко обернулась и увидела довольного демона, удобно устроившегося на бортике бассейна.

— Что ты здесь делаешь? — с фальшивым возмущением воскликнула я.

— Хочу получше рассмотреть, а то ночью не до этого было, — широко улыбнулся Ормис.

— Нахал, — вспыхнула я теперь совсем натурально и пулей выскочила из купальни, на ходу натягивая платье.

— И весь твой, — искушающе прошептали мне на ухо, вызвав очередной прилив острого желания.

Я резко обернулась, но демон уже стоял у стены, подпирая ее плечом и невинно смотрел на меня. Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появилась мама. Она посмотрела прямо на меня.

— Эли, нам нужно серьезно поговорить, — сказала она.

Я беспокойно оглянулась на Ормиса, но он лишь весело подмигнул, мама его не видела. Мне было неловко перед мамой, но не могла же я сказать, что мы с ней не одни. Потому, покорно кивнув, я приготовилась слушать. Мама подошла ко мне, поправила оборку на платье и вздохнула.

— Эли, ты знаешь, что тот лорд, у которого ты работала, неравнодушен к тебе? — спросила она.

Отошла обратно к зеркалу и взглянула через отражение на черноволосого наглеца, расслабленно наблюдавшего за нами.