Какие-то приглушенные звуки и шумы.

Я чувствовал головокружение, которое никак не мог преодолеть. Я пытался поставить свою голову прямо, но она постоянно заваливалась назад или падала на плечо.

Я с трудом ориентировался в пространстве. Я вроде не ощущал сильной боли, но меня мутило, и тошнота подступала к горлу.

Я почувствовал, что меня сейчас вырвет, и рефлекторно наклонился вперед.

Получилось так, что я просто резко упал телом на колени и рвотные массы, изрыгнувшись, выплеснулись у меня между ногами.

Я начал задыхаться, жадно глотая воздух и пытаясь хоть немного выпрямить спину, чтобы расправить грудь.

Наконец, я медленно поднял голову и с трудом смог разглядеть свое рабочее место с панелью управления, расплывающейся и переливающейся разными цветами.

– Дир, - услышал я, - Ты в порядке? Ты сможешь сам выбраться оттуда?

Я посидел немного в согнутом положении и принялся потихоньку вылезать из кресла, передвигая ноги на правую сторону.

– Дир. Ты меня слышишь?

Но я уже начинал подниматься.

– ...Он встает...
– проскрежетало где-то отдаленно в колонках.

Мой слух постепенно возвращался ко мне. Звуки становились чище. Выравнивался спектр восприятия частот. Уходил шум. Отходил на задний план глубокий низкий гул, а высокие частоты становились ярче и отчетливее - и мне почему-то такое восприятие нравилось больше.

Преодолевая невероятную слабость, с трудом переставляя непослушные ноги, кое-как держа равновесие, цепляясь руками, словно граблями, за металлические перила, я медленно, но продвигался к выходу.

Вокруг меня носились голоса и множество непонятных звуков, но ко всему этому я уже привык.

Наконец, я вышел из информационного поля, переступив красную линию, и упал возле стены.

Я задыхался, и мне сложно было бороться с пожирающей меня слабостью.

Через некоторое время, в ответ на вопрос о том, смогу ли я сам спуститься, я подполз на корячках к лестнице и начал осторожно слезать вниз по ней, словно растекаясь по прутьям густой аморфной массой.

– Держите его...

Но я уже стоял ногами на матрасе, продолжая руками цепляться за лестницу.

– Садись, Дир, - беспокойным голосом сказал мне доктор Клокс, указав на коляску, которую подкатили к матрасу.

– Нет!
– крикнул я, - Нет, я не сяду!

Я отмахнулся руками от назойливых врачей и попытался отойти в сторону.

– Нет!

– Дир...

– Нет!...

– Дир, успокойся...

– Я не буду сидеть!...

– Дир...

– Я не буду сидеть! Я пойду сам!

– Хорошо, хорошо, Дир. Успокойся.

Я поволок свое тело неровными шагами, коряво переставляя ступни, держась за санитаров.

Мне уже начали мерещиться странные вещи. Головокружение и помутнение сознания притупляло способность здраво мыслить. Мне стало казаться, что мои ноги, словно размякшая резина, растекаются подо мной. Где-то в стороне от меня пролетело нечто пугающее. А на стене сидел огромный, диаметром в несколько метров, мохнатый паук, со склизкими длинными и такими же мохнатыми, но почему-то человеческими ножками. Из огромных челюстей этого паука, капая на пол, лилась едкая ядовитая слюна. Он сидел на паутине и словно смотрел на меня, выжидая момент, чтобы наброситься.

Я понимал, что все это не реально. Я понимал, что все это просто галлюцинации и что мне нельзя сейчас доверять своему разуму. Мое восприятие было искажено.

И я уже не паниковал, как в прошлый раз. И, хотя мне и тяжело было контролировать свои эмоции, но я старался относиться ко всему, что видел, слышал и ощущал, как к некому забавному сновидению, которое, правда, больше было похоже на какой-то кошмар.

Не знаю, сколько времени я провел в состоянии сна в госпитале, поглощая через катетеры снотворное. Несколько раз я просыпался в бреду от кошмаров и не мог отличить реальность от собственных фантазий. Мне виделись яркие и при этом поражающие своей неестественностью и безумностью картины, но у меня не было сил даже на то, чтобы кричать. Я просто бездейственно наблюдал за тем, какие ощущения вызывает у меня окружающая действительность, ужасаясь тому, насколько сильно она может искажаться. Сквозь помутнение сознания и головокружение я пытался прочувствовать свое тело, но после того, как мои ноги показались мне сросшимися, руки - двумя корневыми отростками, а голова - медным чаном, наполненным водой, я решил отказаться от какого-либо анализа. Я просто погружался в бездну своих бессознательных страхов и иллюзий, стараясь полностью блокировать эмоции. К счастью я быстро засыпал...

...Я снова очнулся в просторной прохладной комнате, светлой и приятно заставленной различными предметами интерьера. За окном пели птицы.

Я повернулся на кровати и попытался подняться, но тут же ощутил невероятную тяжесть и сильную головную боль. Я повернулся на бок, опустил ноги с кровати, и медленно, сначала согнувшись и положив торс на колени, потом начиная выпрямляться, принял все-таки сидячее положение тела.

Такой слабости я не испытывал еще никогда в жизни. Я не мог удержать голову на плечах и расправить руки. Я качался из стороны в сторону и был не в состоянии четко определить свое местонахождение в пространстве.