Шрифт:
Мина растерялась.
– Живо воды принеси! Слышишь?
Она никак не могла справиться со страхом, колени задрожали, и пришлось опереться на тумбу.
– Проклятье! – выругался вахадоранец, окинул взглядом кухню и быстро подошёл к ведру, стоявшему в углу возле печи. Он присел на пол, пытаясь разглядеть там что-то, а потом резко подскочил, схватил её за руку и выпихнул из кухни:
– Не мешай, уйди куда-нибудь!
Мина скрылась за стеной. Было совершенно ясно, что этот вахадоранец и есть тот самый «уродец», о котором говорила Лоя, вцепившись в её волосы.
– Проклятье! – послышался разъярённый голос, а затем последовал какой-то шум.
Она сжала пальцы в кулаки и постаралась успокоиться. Нужно было дождаться, когда этот зверь уйдёт с кухни. Тобо тоже был синекожим, только он не внушал такой ужас, как этот человек.
– Иди сюда! – услышала она над своим ухом, и сердце ушло в пятки.
Вахадоранец вцепился в её руку и потащил в кухню.
– Убери это! – бросил он ей, указывая на разбитую миску и размазанное по полу варенье.
– Сейчас… – пролепетала она и взялась за тряпку.
Сат ходил по кухне, схватившись за голову. Ему не удалось ничего увидеть в воде, хотя чутьё подсказывало, что должно произойти что-то важное.
– Проклятье! – снова выругался он.
Разум был слишком возбуждён, чтобы что-то уловить, и Сат ушёл в свою комнату.
Он громко хлопнул дверью, снова выругался и потёр тыльной стороной ладони единственный глаз. Подступила тошнота и закололо в левом боку: не стоило пить много сомнительного настоя. Он зачерпнул в ладонь воды из небольшой железной миски и брызнул на лицо, а потом сел за письменный стол и обхватил голову руками.
Ему были ненавистны все любовницы хозяина этого дома. Эти дерзкие строптивые девицы часто устраивали бессмертному сцены, кричали, что-то бросали, били вазы, посуду, цветочные горшки и прочую утварь, которая попадалась им под руки. Больше всех он ненавидел Лою, которая, помимо своих выходок, не стыдилась называть его уродливым. Разговоры Ксанта о том, что эта женщина ему уже неинтересна, дали надежду, что скоро очередная стерва вернётся к Тоффи, и в этом дворце наконец наступит затишье. А теперь надежды на спокойствие испарились: Ксант уже обзавёлся новой девчонкой.
Сат встал из-за стола и случайно опрокинул стул.
Новая девушка совсем не походила на предыдущих любовниц бессмертного: не кричала, не огрызалась, даже не пыталась вырваться, когда он взял её за руку.
Взгляд остановился на отражении в зеркале, откуда на него смотрел матёрый лиходей. Он отшвырнул миску с водой, а после вышел из комнаты и быстрыми шагами направился в кухню.
У стола стояла немолодая светлокожая женщина, Сат её раньше не встречал в стенах дворца. Увидев его, она вздрогнула.
Он осмотрелся и спросил:
– Здесь девушка была, где она?
– Она уже спит.
Сат направился к коридору, ведущему к спальням слуг, но женщина бросилась ему наперерез и преградила путь.
– Нет! – крикнула она. – Уходите, прошу вас, – она пыталась казаться спокойной, но покрасневшие глаза выдавали тревогу.
Сат остановился.
– Мне нужно с ней поговорить, – настаивал он.
– Нет! Она моя единственная дочь! Прошу вас, уходите!
Сат понял, что ему лучше отступить.
– Ладно, – произнёс он, потупив взгляд, – передайте ей мои извинения: я напугал её.
После этих слов он развернулся и вышел из кухни.
Глава 6
Город Елис, провинция Эилфир. Дворец Ксанта
Комната бессмертного была небольшой, и заполняла её изысканная мебель из светлых пород дерева, обитая добротной красной материей. Сат сидел в кресле. У входа стояла ширма и разделяла помещение на две части. Большое напольное зеркало казалось слишком массивным, но тонкая резная рама немного сглаживала его размеры. На полу по периметру комнаты был выложен узор, обозначающий нейтральную зону, в которой действует лишь магия Богов.
Ксант важно ходил по комнате, расписывая в красках прелести Лои. Сат снова повторил, что эта женщина ему неинтересна. Подобные сцены вызывали омерзение. Ксант всегда предлагал забрать себе надоевшую любовницу. И всё-таки стражники ввели в покои несносную грубиянку. Уже с порога она заподозрила неладное.
– Ты ведь хочешь остаться во дворце ещё на какое-то время, дорогуша? – надменно произнёс Ксант. – Может, убедишь моего друга, что будешь ему полезной? Пока он не желает брать тебя под свою опеку.