Москва
вернуться

Пригов Дмитрий Александрович
Шрифт:
11 | 01009 Под этим ясным холодом отчизны, В прозрачной немигающей пыли Открылась осень мне как знак надбровный. Кому нужны мы в этом беглом мире? — Двум, трем, ну разве, четырем Нас любящим, как Лотова жена, не по закону Не по заслугам, но по существу. И это тоже ответвленье в вечность. Беги, спасайся – коль уже спасен! 11 | 01010 Куда тащит нас, тащит вес За ноги, за ноги с небес? Что пятикрылому потомку — Леса, потемки, темный лес. Какой водил их за нос бес, За нос водил, сперев котомку? А в той котомке-то добра — Две-три иглы или пера, Иголки, перья да обломки. Что проку? – пере, про иль пра… Что проку? – Проку до утра! Ведь нам-то – все обрыв да кромка! Все плохич, плахич, оныч, иным! Вот так-то, свет мой, Константиныч. 11 | 01011 Я лез и нарвался на тонкий укол. И это – награда за все угожденья, За все обиходы, за все обхожденья, За все ожиданья, за все убежденья. И это – награда! И это – прикол! Откуда он, Господи, этот укол? И нитка слабей самого натяженья, И пытка сильней самого пораженья, И поза смешней самого положенья. Вот это укол – всем уколам укол! Я было уж – про утешенье и стол… Но знать еще рано для утешенья, Для утишанья, для умноженья Тьмы на униженье, судьбы на решенье. Но знать еще рано. И час не пришел. А я ликовал уже – славьте, нашел! Надвину, намажу – готовь угощенье! Задвину, замажу – готово – прощенье! Подвину, подмажу – грехов отпущенье! Хоть в рай, хоть на печку! – Но этот укол! Откуда он, Господи? Крест или кол? 1111 | 01012 Горел закат слезою ягодной, Усыновлен едва-едва, И снег подсвеченною ябедой Бежал и нес его слова. Так искушенные свершители В слезах творили торжество, И кликнутые окножители Не упустили дней его.1111 | 01013 Глазного дна в нас тьма не доносила, И шов на темени широк не по годам. Я говорю с такою горькой силой, Как Бог велел, когда безумство дал! Бесстыжее избранничество это — Как шапка на воре! – Беда! Позор! — Все сыпать соль из рваного пакета На нищенский, державный горизонт. 1111 | 01014 Чем этот день мутней преданья? Ну, разве что, в кости сплошней. Да от поспешного рыданья Становится язык грешней. И не столь беден, сколь немыслим. Какою божею слюной Он лепится на страшной выси? — Ах, ласточка! Пернатый Ной! Да под ногтями знак Иеговы — Куриный царственный помет… Родимые! Но это слово Не токмо что с ума сведет! 1111 | 01015 Но это безумство – как ящик по росту! — Не жаловаться и не уврачевать. Рядками деревьев вживаются в простынь — И ужасом трубным их не оторвать. Обесстрашенный мир умещался на окнах, Родством и рейсфедером выпит до дна. Приставленный к дальней сухотке бинокля, Белел и сводил человеков с ума. Бескрылые крыши, дома и растенья — Ревнительный, нищенский глаз и призор. Но сердце мое, укрепись, как над тенью! Расправься и выкрои новый простор. 1111 | 01016 Беда какая! За остаток дней Нам всей землей уже не расквитаться. И верная погибель тем верней, Что не уйти, как Лот, и не остаться. И это ты да я – и весь секрет! Да честь певца на конкурсе рысистом, Да насекомовидный свой ответ Под фонарем растит разлучник истин. Он прав! Он – сонм! Он подразмерен! Он — Мой друг! Mein Freund! Мой дорогой! Mein Lieber! — Он серебрит измученный закон… Но мы и без того погибли б. 1111 | 01017 Я тоже жил язычеством судьбы, У страха задирал подолы И видел гроздья, долы И зелено-несущие столбы. И тайны пах душней копны, И смерти запах сладко-вязкий… Но кто над вещью отнимал повязку — Не видит больше глубины.
КСТАТИ
1111 | 01018 Какой-нибудь Григорий златоустно Об адском рассуждал огне. А мне, А я, быть может, в мир пришел затем, Чтобы сказать, что уши – лишнее искусство На камне человечьей головы. А вы, А вам приятней слушать про огонь. Но меня – не тронь!