Шрифт:
– Куда теперь?
– переспросил Марбух.
– В райком. Куда же еще?
И вот мы сидим за длинным красным столом в кабинете секретаря райкома Сердара Нуриева. У секретаря смуглое волевое лицо старого военного. Видно, что он не любит терять время даром:
– Начнем. Чем я могу вам помочь, товарищи? Что вам нужно для успеха дела?
– Машину, - быстро ответил Марк Борисович.
– Виллис дадим,-чуть подумав, сказал Нуриев.- А шофера нет. Болеет шофер. Справитесь сами?
Мы переглянулись.
– Разве товарищ… товарищ Муров не умеет водить машину?
– Не приходилось, - ответил я мрачно.
– Надо научиться… у меня все мои родственники имеют водительские права. Жена, дети, братья, сестры… да, кстати, не побоитесь, если я вам дам в шоферы моего племянника?
– А почему нам следует бояться? Он что… пьет?- спросил я.
Нуриев расхохотался.
– Нет, нет, не в том дело. Этому он еще не научился. Ему четырнадцать лет.
Марбух медленно протер очки, вытащил платок и вытер голову:
– Если вы ручаетесь…
Секретарь пододвинул к себе телефон и набрал номер:
– Марьям? Пришли ко мне Ораза. Да, сейчас же,- и он опустил трубку.
– Через десять минут он будет здесь.
– Наша экспедиция, товарищ Нуриев, - вдруг заговорил Марбух, - приобретает значение политическое. Иранские и американские газеты из кожи лезут вон, чтобы доказать, что ничего не было и быть не могло.
– Вы думаете, - живо спросил Нуриев, - есть связь с…
– У меня есть только догадки, - уклончиво ответил Марк Борисович.
Тут открылась дверь и смуглый со сросшимися бровями мальчик, одетый во все белое (негатив, да и только), вошел в комнату.
– Дядя Сердар, вы меня звали?
– спросил он, не взглянув на нас.
– Да. Знакомьтесь, товарищи - мой племянник И ваш водитель Ораз Бердыев.
Марбух взглянул на меня:
– Валя, почему имя этого мальчика мне знакомо?
– Потому что одно из писем о трехглавом драконе писал нам он, Ораз.
Мальчик застенчиво улыбнулся:
– Вы… с кафедры?
– С кафедры, с кафедры, - подтвердил секретарь, поглядев на часы.
– Мне пора. Знакомьтесь. Машина во дворе. Горючего - полный бак… Ораз, будешь помогать товарищам изловить трехглавого дракона. Это
, как раз то, о чем ты мечтал. До свиданья, товарищи! Желаю успеха!..
– и Нуриев вышел.
Марбух с полминуты глядел улыбаясь на мальчика и молчал. Потом снял очки, сощурился и негромко сказал:
– Давай, Ораз, сделаем так: сперва узнаем, что за штука трехглавый дракон, а потом уж организуем антирелигиозную лекцию.
ЧЕРЕЗ ПУСТЫНЮ
Виллис, подскакивая на твердых выбоинах дороги, бежит на запад. Справа от нас поблескивают рельсы железного пути Ашхабад - Красноводск, а слева, закрывая горизонт, поднимается горный хребет Копет-Даг. На вершинах кое-где белеет снег, но подножья красно-лиловый от цветущих маков и тюльпанов. Звенят без умолку жаворонки, солнце сияет… Хорошо!
Передо мной покачиваются два затылка: иссиня-черный Ораза и медно-красный от загара Марбуха. Ораз ведет машину осторожно и точно, как заправский шофер. На коротких остановках он обходит ее и поочередно лягает все четыре колеса. Разговаривает мало и только с Марбухом. Я, наверно, не внушаю ему большого уважения. Для ученого у меня слишком молодой вид: нет лысины и вообще… Но ведь у меня есть мелкокалиберка! Вот чем я укреплю свой авторитет!
На привале я нарочито небрежно пощелкал затвором, прицелился в белый камень, лежащий в ста метрах и нажал на спуск.
Бах!!!
– никакого впечатления. Бах!
– опять мимо. Что за черт! Может быть, сбита мушка? Я же хороший стрелок!
– Вы неверно определили расстояние, - негромко подал голос наш шофер.
– Мне отец говорил, что в пустыне расстояния трудно определять без привычки.
– А кто твой отец, Ораз?
– спросил я.
– Полковник… у нас вея семья военная.
Он протянул ко мне руку и… я вложил ему в ладонь приклад тозовки.
Бац!
– щебень так и брызнул. Бац!
– камень откатился и исчез.
Нечего сказать, укрепил я свой авторитет!
Часа в четыре дня мы свернули с дороги и помчались по гладкому такыру, как по асфальту, к югу.
Но такыр скоро кончился и началась кочковатая со слабым наклоном равнина.
Маков и тюльпанов стало еще больше, - временами виллис будто плыл по красному морю. Потом начались предгорья. Машина выла, но лезла все выше и выше. Бесчисленные сухие русла пересекали наш путь. Узкие долинки заросли жесткими, как проволока, кустами чия.