Шрифт:
– Мюйрин, сейчас же холодно! Немедленно выходи! – крикнул Локлейн, стоя босиком у воды.
Он испугался, что Мюйрин утонет, но вскоре убедился, что плавает она так же хорошо, как и делает все остальное. Он несколько минут наблюдал за грациозной наядой, а потом со вздохом разделся и бросился в прохладную воду.
– Мне было интересно узнать, умеешь ли ты плавать, – рассмеялась она.
– Не слишком хорошо, – признался он, останавливаясь там, где его ноги едва касались дна.
Мюйрин подплыла и поцеловала его. Спустя некоторое время они вышли из воды и побежали к уединенной песчаной дюне, оставив Тэйджа, радостно играющего на пляже.
Они судорожно слились друг с другом, торопясь и изнемогая в тревожном ожидании открыть что-то новое для себя, испытывая особое волнение от того, что видели реакцию друг друга в свете дня. От песка и ледяной воды их кожа покрылась мурашками, и каждое соприкосновение их рук казалось сладкой пыткой. Поглаживая ее грудь и живот, он лег сверху, войдя в нее одним уверенным ударом. Еще быстрее, чем обычно, почти мгновенно Мюйрин достигла оргазма, чуть раньше Локлейна.
– Какое блаженство, – промурлыкала она, расслабляясь. Она потерлась щекой о его влажную грудь, прижимаясь к нему, как довольный котенок.
– Вот что я всегда ненавидел на пляже.
– Что, заниматься любовью в дюнах?
– Нет, то, что здесь столько песка.
Локлейн, весь красный, пытался отчистить от песка свои сокровенные места, и чувствовал, как весь горит желанием.
Она поцеловала его, но подавила желание, помня о деле.
– Идем. Еще раз искупаемся и пойдем собирать дрова.
– Но ты же замерзнешь во всем мокром, – заволновался Локлейн.
– У меня свои секреты. Твоя сестра дала мне для тебя чистое белье, и я кое-что взяла с собой. Так что давай искупаемся, переоденемся и соберем еще немного. В конце концов, нам нужны удобрения. И помни, скоро приедут все остальные.
Момент был упущен, и, хотя Локлейн пытался вернуть его теплым возбуждающим поцелуем, дела оказались важнее. Ему нравилось быть с ней наедине, слушать ее детские воспоминания, переживания и рассказы о жизни в Шотландии. Раз, наклонившись за деревяшкой, она спросила:
– А ты никогда не рассказываешь о своем детстве, о себе. Почему?
Локлейн ответил не сразу.
– Должен признаться, мое детство было трудным. Тетя зарабатывала на жизнь шитьем. Ей было очень тяжело прокормить нас троих. Она и замуж не вышла потому, что никто не хотел брать на себя такую обузу.
– Это, наверное, ужасно – чувствовать, что ты никому не нужен.
– Да. Раньше мы с Циарой были более близки, но, когда повзрослели и пришло время подумать о своей семье, она изменилась.
– Каким образом? – спросила она, глядя ему в глаза. В них отразилась боль воспоминаний.
– Я не знаю. Она вела себя так, будто я был для нее недостаточно хорош. Она всячески манерничала и важничала. Она, можно сказать, утратила радость жизни.
Мюйрин удивила такая характеристика сестры Локлейна.
– Действительно, мне тяжело представить ее счастливой, если даже крошечный щенок может вызвать у нее истерику.
Локлейн перевел разговор на другую тему.
– Мы целый день только и делаем, что разговариваем. Почему бы нам не поиграть?
– И во что же ты предлагаешь поиграть?
– В слова. Для начала авторы, а потом, может быть, цитаты? – предложил он.
– Хорошо, – согласилась Мюйрин.
Они провели остаток дня, весело играя в слова и распевая песни.
– Ты, наверное, немало тренировался, – сказала Мюйрин, когда он пропел «Та те то shui» и несколько других песен.
– Признаюсь, я узнавал значение нескольких слов.
Он усмехнулся и провел рукой по волосам, проверяя, успели ли они высохнуть.
– А теперь ты спой, – попросил он, начиная собирать новую кучку.
– Хорошо, но, по-моему, уже пора ужинать, как ты считаешь? Скоро стемнеет, а нам нужно побольше дров и место для ночлега.
– Иди за моллюсками. А я соберу сухие дрова и разобью лагерь.
Мюйрин сумела приготовить роскошный ужин из того, что добыли из моря, и продуктов, которые привезла в своей маленькой черной сумке. Они ели, залитые розовым светом садящегося за горизонт солнца, и ей никогда еще не было так хорошо. Они даже выпили по чашке кофе после ужина.
– Мой маленький вклад в ужин, – он протянул ей коричневый бумажный пакет. – Я купил еще один из того, что отправили сегодня на рынок.
– Надеюсь, им удалось удачно продать весь товар.
– Что ж, об этом ты можешь спросить их сама, – ответил он. – Кажется, они уже едут.
Патрик и Сиобан издалека увидели костер и направили свою повозку прямо к пляжу.
– Она может служить защитой от ветра, заслоняя нас от морских бризов, – предложил Патрик, спрыгивая с ящика кучера.
– Идите ужинать, если хотите, – пригласила их Мюйрин.