— Ваш ведь кундига, — сказал Репин, еле сдерживаясь, — вы должны и средство знать. Не по юртам же прятаться!

Отолон ухмыльнулся, обнажая остатки сгнивших зубов:

— Какие юрты, однако? В домах живем. А кундига — зачем наш? Раньше плохие охотники были, глупые — были. Кундиги — не было. Чужие люди пришли — кундига появился. Вот ты от него средство и ищи.

— Вот, значит, как, — не выдержал Сергей. — Мы, значит, во всем виноваты.

Матюхин Егор, который первым тварь эту учуял. Я виноват, хоть и не бывал тут никогда, и сто лет бы еще не появляться. Геолог… ну этот, ладно, хоть чем-то… Какой ты, к черту, шаман? Забулдыга!

— Я тебя не виню, — прошамкал Отолон. — Вину свою ты себе сам отмеришь, когда время придет. (И снова мелькнули в норках зверьки непонятной породы.) Егорку жалко, хороший был человек. А ты глупый, однако.

Сергей вдруг успокоился. А чего ты ожидал? Колдуна с острова Гаити, мастера вуду? Он просто бывший зэк, догнивающий в своей вонючей берлоге. Насоветует такой менту!.. А все Логинов, Миклуха-Маклай доморощенный, Верная Рука, друг индейцев! Разрисовал картину — хоть рыдай! А он вот какой, шаман, мать твою!

Правильно таких шарлатанов морщили! И нечего мудрить, доискиваться, не известно чего. Зверь, кундига, черт с рогами! Раз рвет людей, значит и самому потроха прострелить можно. Вот из этого и будем исходить.

— Мудреный ты дед, — сказал Репин, вставая. — Умеешь чужие вины разбирать. И срок свой приплел. А разобраться — были ведь шкурки! Где ты их взял? Набраконьерил, или скупал у своих же. Так что за дело и схлопотал. А вообще не надо было вас трогать. Жрали бы юколу свою вонючую, не из-за чего было бы сейчас хайло разевать. Только с тех, которые трогали, не спросишь. Нам приходится отдуваться.

— Не одолеть тебе кундигу. Заберет он тебя.

Слова старика прозвучали, как шорох старых скомканных газет, которые перекатывает по пустынной улице ветер. Сергей вдруг шагнул к нему, сгреб в пятерне заскорузлую ткань майки, рывком поставил аборигена па ноги. Смуглая плешь мотнулась на уровне Сергеева подбородка.

— А вот буй тебе плавучий! — Репин напряг мышцы и под треск ветхой ткани почувствовал, как легонькое тело отрывается от пола. Шевельнулось желание швырнуть о стену этот ссохшийся комок костей и сухожилий, чтоб хряснуло и влажное пятно расплылось по закопченной штукатурке.

Старик болтался в руке Сергея связкой сухой соломы, не пытаясь сопротивляться, и это, возможно, спасло их обоих.

Когда рассеялась бешеная муть в глазах, Сергей рассмотрел лицо шамана. Острые скулы выпятились еще больше, натягивая высохшую кожу, рот перекосился, а юркие зверьки покинули, наконец, свои норы, и теперь отчетливо стала видна их порода.

Маленькая, бессильная ненависть скалила зубки в глазах Отолона.

Репин перевел дух, распрямил локоть, возвращая шамана на землю, молча повернулся и вышел.

На улице в сыром неподвижном воздухе опять висел невесть откуда взявшийся тошнотворный химический запах. Сергей ощутил, как эта вонь проникает ему в легкие, растворяется в крови, обволакивает мозг. Противный запах казался Сергею знакомым, встречавшимся когда-то давным-давно, но он все никак не мог припомнить, что именно так пахло, где и когда.

— Как потолковали? — спросил Логинов, когда Сергей забрался в кабину «Москвича».

— Зря съездили.

Безразмерные осенние сумерки все еще резиново тянулись, когда синий «Москвич» вернулся на автостоянку РОВД. Заметив вошедших оперативников, дежурный по отделу капитан Ковтун окликнул их из-за своей прозрачной перегородки и не без ехидцы сообщил, что звонил подполковник Микита, искал обоих и ругался при этом нехорошими словами. Шибко интересовался, разобрались ли насчет кочегара, да точно ли, что изувеченный геолог — всего лишь медвежьих лап дело?

— Ну и что ты ему сказал? — поинтересовался Логинов.

— А что мне говорить? Моя задача — кнопки нажимать. — Капитан ткнул пальцем в пульт связи.

— Кнопки и обезьяна нажимать может! — обозлился начальник розыска. — Трудно, что ли, было толком ему объяснить? Или ты не в курсе? Зачем тогда сидишь тут?

Телефонист-универсал!

— А ты меня проинформировал? — окрысился дежурный. — Засекретились, понимаешь, до невозможности! Вон, чертила какой-то за вами по липовой бумаге в ивээс сидит.

Или нормальный документ давай, или выгоню щас вашу подсадную утку к чертовой матери!