— Люди гибнут. Я помочь хочу.

— Человек сам себе сперва помочь должен. Чем ты поможешь?

— А если я знаю то, чего не знают другие? Ни ваши охотники, ни милиция, никто.

Отолон долго раскуривал папиросный «бычок», исподлобья изучая гостя. Сказал наконец.

— Хочешь про кундигу услышать?

— Затем и пришел.

— Ты про него все давно узнал. Больше других, однако. А главного не понял.

— Это чего же?

— Бывает, идет охотник по медвежьему следу, долго идет, догнать не может. А потом на свой след выходит и видит, что медведь его по кругу водит, давно за спиной уже и сам по следу охотника идет. Плохо, однако. Ты зверя выслеживаешь, а он тебя.

Сергей почувствовал, как у него что-то вздрогнуло внутри. Он взял бутылку, плеснул в стакан.

— Пей, дедушка.

Но абориген не торопился. Тогда Сергей, не особо и брезгуя, пододвинул к себе эмалированную почерневшую изнутри кружку, набулькал в нее водки, опрокинул в рот. Старик молча и неподвижно наблюдал за ним, только шевелились морщинки у глаз, будто, поводили усиками прятавшиеся там зверьки. В груди Сергея распространились согревающие волны.

— Давай, дед, за компанию. Разговор лучше пойдет.

Но Отолон медлил, пыхтел папиросой, думал что-то свое, неведомое. Сергею показалось на миг, что старик копается у него в мыслях своими костлявыми пальцами.

— Значит, увидел ты кундигу? — подал, наконец, голос шаман.

— Ну, считай, как ты говорил: я на свой след вышел и понял, что он у меня за спиной. — Сергей достал из пачки сигарету.

— Может, плохо ты следы смотрел? Может, нет никого за спиной? По-другому смотреть надо.

— Нам бы, дедушка, без загадок потолковать. А ты только мутные слова говоришь.

Ни черта не понять.

— За слова отвечать приходится, — старик глубоко затянулся, закашлялся, мокротно сплюнул. — Раньше тоже приходили, расспрашивали про то, про другое. Умные люди, важные, однако, вроде тебя. Потом срок дали.

И снова выглянули на миг из темных норок остроморденькие зверушки, словно присматриваясь, прикидывая, что с этим настырным делать?

— Брось, дед, — махнул рукой Сергей. — Я не за этим пришел. Да и время сейчас другое, не бойся, кто тебя тронет?

— Время, оно всегда одинаковое — люди в нем разные. Но все равно похожи, приходят, спрашивают. Ты вот тоже пришел. Потому что кундигу увидел. Некоторые видят — шибко пугаются.

Сергей нетерпеливо перебил полусонную речь старика:

— Скажи, что он такое? Животное, человек, или… кто?

— Не зверь, не человек. Может, есть он, может, нет его. Говорят, он на плохое место приходит. Где тайга порченая, горелая, где земля ничья, там кундига селится. Если темно, пусто у человека внутри — там кундигу ищи…

— Подожди, дед, — Сергей почувствовал, что в нем нарастает раздражение. — Брось ты свои иносказания. Место плохое!.. Где они есть, хорошие места?! А про то, что у человека внутри, я тоже кое-что знаю. Кундигу я, действительно, видел! Вот ты и скажи, что с ним делать? Почему именно я?

Но старик, казалось, задремал. В наступившей тишине Сергей различил явственный звук, которого не замечал раньше, похожий на шорох дождя. Но дождь этот шелестел не за стенами хибары, а под ее низким потолком. Сергей огляделся. И заметил в полутемном углу слабое, поблескивающее шевеление пола, будто там перекатывалась от стены к стене мелкая, частая рябь.

И тут до него дошло, что он слышит и видит шевеление живого тараканьего ковра, устлавшего пол. Под ложечкой шевельнулась тошнота, но слишком много видел он на своем веку гнилья, чтоб побрезговать насекомыми. Через край развелось кругом всякой мерзости, понабилась она везде, шагу ступить нельзя…

Его снова посетило ощущение, будто шаман ковырялся в его мыслях своими пальцами-сучками.

Наконец старик нарушил молчание:

— Ты зверя выслеживал, понял, что по кругу ходишь. Решил, он позади тебя крадется. Но следы понимать надо. То не его лапы. Ты сам наследил…

— Что-то, дед, совсем ты заговариваешься. Где я наследил? Чего не понял?

— На что охотишься, от того и бежишь. А оно не впереди, не сзади. Оно внутри.

Потому ни догнать, ни убежать не можешь.

Сергей почувствовал злость. Понятно, куда клонит шаман. Но при чем здесь это?

Какая польза от его дремучих философствований?! Ни черта он, видно, в своем деле не смыслит, Отолон хваленый! Что он знает про мертвые подвалы, про белобрысых солдат, про кошку, резвящуюся на прозекторском столе?!

Репин взял себя в руки, сказал спокойно:

— Хватит ходить вокруг да около? Я знаю, что он в поселке, и даже кем прикидывается. Мне помощь нужна, а не болтовня.

— Если все знаешь, зачем меня спрашиваешь? Чем тебе помогу?

Зряшный получился разговор, гадкий, с намеком. Злость вдруг вспыхнула неудержимо, перерастая в ярость. И этот туда же, перевертышами забавляется! Я тебе покажу — следы!