3. Поистине, речь – орудие восприятия. Она схвачена предметом восприятия – именем, ибо с помощью речи произносят имена.

4. Поистине, язык – орудие восприятия. Он схвачен предметом восприятия – вкусом, ибо с помощью языка узнают вкусы.

5. Поистине, глаз – орудие восприятия. Он схвачен предметом восприятия – образом, ибо с помощью глаза видят образы.

6. Поистине, ухо – орудие восприятия. Оно схвачено предметом восприятия – звуком, ибо с помощью уха слышат звуки.

7. Поистине, разум – орудие восприятия. Он схвачен предметом восприятия – желанием, ибо с помощью разума желают желанное.

8. Поистине, руки – орудие восприятия. Они охвачены предметом восприятия – деянием, ибо с помощью рук делают деяние.

9. Поистине, кожа – орудие восприятия. Она схвачена предметом восприятия – прикосновением, ибо с помощью кожи ощущают прикосновения.

Таковы эти восемь орудий восприятия и восемь предметов восприятия.

10. "Яджнявалкья, – сказал он, – все здесь – пища для смерти. Каково же то божество, для которого смерть [сама служит] пищей?" [Яджнявалкья ответил:] "Поистине, огонь – смерть, и он, [став] пищей для воды, отводит [от того, кто знает это,] вторичную смерть".

11. "Яджнявалкья, – сказал он, – когда умирает этот человек, уходят ли из него жизненные дыхания или нет?" – "Нет, – сказал Яджнявалкья, – они собираются в нем, он распухает, вздувается, и мертвец лежит вздутый".

12. "Яджнявалкья, – сказал он, – когда умирает этот человек, то что не оставляет его?" [Яджнявалкья ответил:] "Имя. Поистине, имя – бесконечно, бесконечны вишведевы. С его помощью он приобретает бесконечный мир".

13. "Яджнявалкья, – сказал он, – когда речь этого умершего человека входит в огонь, дыхание – в ветер, глаз – в солнце, разум – в луну, ухо – в страны света, тело – в землю, Атман – в пространство, волоски на теле – в травы, волосы на голове – в деревья, кровь и семя попадают в воду, – где находится тогда этот человек?" [Яджнявалкья сказал:] "Артабхага, дорогой, возьми [мою] руку. Мы одни узнаем это, не надо нам [говорить] об этом на людях". И отойдя, они повели беседу. И когда они говорили, то говорили о деянии; когда восхваляли, то восхваляли деяние. Поистине, [человек] становится добрым от доброго деяния, дурным – от дурного.

И тогда Джараткарава Артабхага умолк.

1. Тогда Бхуджью Лахьяяни стал спрашивать его. "Яджнявалкья, – сказал он, – как ученики мы странствовали среди мадров и пришли к дому Патанчалы Капьи. У него была дочь, одержимая гандхарвой. Мы спросили этого [гандхарву]: "Кто ты?" Он сказал: "Я Судханван Ангираса". Когда мы спрашивали его о концах миров, то сказали ему: "Куда делись Парикшиты?" "Куда делись Парикшиты, – я спрашиваю и тебя, Яджнявалкья, – куда делись Парикшиты?"

2. Тот ответил: "Конечно, [гандхарва] сказал тебе, что они ушли туда, куда уходят совершившие ашвамедху". – "Куда же уходят совершившие ашвамедху?" – "Тридцать два дня [пути] колесницы солнца – вот [насколько простирается] этот мир. Со всех сторон его окружает земля, вдвое большая [по размерам]; со всех сторон эту землю окружает океан, вдвое больший [по размерам]. Как лезвие бритвы, как крылышко мошки, таково пространство между [половинами мирового яйца]. Став птицей, Индра передал их ветру. Ветер, поместив их в себе, повел туда, где находились совершившие ашвамедху. Поистине, так он [гандхарва] восхвалил ветер. Поэтому ветер – единичность, ветер – совокупность. Тот, кто знает это, побеждает вторичную смерть".

И тогда Бхуджью Лахьяяни умолк.

1. Тогда Ушаста Чакраяна стал спрашивать его. "Яджнявалкья, – сказал он, – объясни мне, [что такое] Брахман, который воспринимается и не скрыт, который – Атман внутри всего". [Яджнявалкья ответил:] "Это – твой Атман, [который] внутри всего". – "Какой [Атман], Яджнявалкья, внутри всего?" – "Кто дышит при [твоем] дыхании [в легких], тот – твой Атман внутри всего; кто идет дыханием вниз при дыхании, идущем вниз, тот – твой Атман внутри всего; кто разливается дыханием по телу при дыхании, разлитом по телу, тот – твой Атман внутри всего; кто идет дыханием вверх при дыхании, идущем вверх, тот – твой Атман внутри всего. Это – твой Атман внутри всего".

2. Ушаста Чакраяна сказал: "Это объяснено [тобой] подобно тому, как говорят: "Это – корова, это – лошадь". Объясни же мне, [что такое] Брахман, который воспринимается и не скрыт, который – Атман внутри всего". [Яджнявалкья ответил:] "Это – твой Атман внутри всего". – "Какой [Атман], Яджнявалкья, внутри всего?" – "Ты не можешь видеть видящего видения, не можешь слышать слышащего слушания, не можешь мыслить о мыслящем мышления, не можешь знать о знающем знания. Это – твой Атман внутри всего. Все остальное подвержено страданию".

И тогда Ушаста Чакраяна умолк.

1. Тогда Кахола Каушитакея стал спрашивать его. "Яджнявалкья, – сказал он, – объясни же мне, [что такое] Брахман, который воспринимается и не скрыт, который – Атман внутри всего". [Яджнявалкья ответил:] "Это – твой Атман внутри всего". – "Какой [Атман], Яджнявалкья, внутри всего?" – "Который выходит за пределы голода, жажды, печали, заблуждения, старости, смерти. Поистине, познав этот Атман, брахманы поднимаются над стремлением к сыновьям, над стремлением к богатству, над стремлением к мирам и ведут жизнь нищенствующих монахов. Ибо стремление к сыновьям есть стремление к богатству, а стремление к богатству есть стремление к мирам: ведь оба они – лишь стремления. Пусть поэтому брахман, отрекшись от учености, станет как дитя; затем, отрекшись и от детскости, и от учености, [станет] молчальником; затем, отрекшись и от немолчания, и от молчания, станет брахманом". – "Благодаря чему он может стать брахманом?" – "Благодаря чему он может стать [брахманом], благодаря тому [он сделан] таковым. Все остальное подвержено страданию".