На улице догорал закат. На небе пряталась среди небоскребов кроваво-красная полоса, а во дворик уже опускались сумерки.

***

Прима с тяжелым вдохом открыла глаза. Хотела забыться и что? Вместо этого заново пережила вчерашнее событие. Бессмысленный и беспощадный повтор.

Примостившись на лавке, подтянув длинные ноги к груди, спал Бармалей. Спал бесшумно, занавесившись от внешнего мира прядями черных волос, упавшими на лицо. Сквозь прореху на левой штанине виднелись бинты с проступившими пятнами крови.

В шахтерской коморке, с парой лавок и столиком в углу, на котором стоял пустой корпус из-под старинного телевизора было темно. В черноте коробки, запустив иглы в пластиковый корпус и местами пробив его, томилось растение, никогда не видевшее солнца.

Фонаря Прима не включала. Пусть Ариец подкалывает ее столько, сколько хочет, факт оставался фактом - она отлично видела в темноте.

Проем со сгнившей дверью знаком равенства пересекали рельсы. Там, в тишине отдыхал от бойни злополучный туннель.

Все кончилось полчаса назад, а в голове еще звучал крик “Диггер, пригнись!” и последовавший за ним взрыв. А перед глазами стояла огненная вспышка, превратившая в кровавую мясорубку десяток долгих, белесых тел.

Спасителем явился старый приятель Арийца - диггер по кличке Дикарь. Если бы не он, оказавшийся в нужном месте и в нужное время, вряд ли им удалось бы уцелеть. Насчет Бармалея она ручаться бы не стала. Возможно, парень остался бы в живых. Однако в том, что она ни за что не бросила бы Арийца, Прима не сомневалась.

Смерть откладывалась на неопределенный срок. Как пациент в очереди к знаменитому профессору, которого вежливо попросили подождать, она со злостью кивнула в ответ.

Старые приятели уединились в туннеле, оставив Приму наедине с парнем, пострадавшем от когтей урода. Под тихий разговор диггеров девушка уснула и проснулась, по-прежнему различая голоса. Только тема изменилась. Когда Прима засыпала, Дикарь объяснял Арийцу, что неизвестная сила подняла уродов с глубины и вытолкнула на верхний уровень. Сила, которой они не могли противостоять, не давала им снова забиться в щели. Теперь же Дикарь рассказывал недавний случай. И тема эта заставила Приму окончательно распрощаться со сном.

– Не знаю, что за дрянь такая. Три дня меня пасла. И жрать не жрала, и с уровня не выпускала, - негромкий, надтреснутый тенорок Дикаря успокаивал. Он сам был под стать голосу - невысокий, стройный, со смертельно усталым взглядом близко посаженных глаз.

– Как это - не выпускала?
– в голосе Арийца сквозило удивление.

– Вот как хочешь, так и понимай. Я к тюбингу подхожу - знаю, там выход есть. И тут меня накрывает. Сердце прыгает. Дышать не могу. Стою и шага не ступить. Знаешь, такое бывает, когда первый раз убиваешь. Либо сразу дави на курок, либо хрен нажмешь - мысли одолеют. Так и здесь. Вначале. Стою и не могу решиться. В глазах темно, пот ручьем. Потом вообще - уже на карачках полз - без толку. Доползу до зоны, а воздуху нет, как под водой… Сожрала бы уже, так нет. Погонит другой выход искать, найдешь, и та же катавасия. Развлекалась… тварь.

– Скажешь… развлекалась.

– Ну играет же кошка с мышами, когда сыта. Так и эта.

– Ты видел ее?

– Тень ее меня несколько раз накрывала. Накроет с головой и растет, растет. Я, мокрый от страха, обернусь - пусто. Психотропным точно чем-то владеет… Трое суток… насмотрелся.

– Трупы?

– Жуть. Кого там только нет - животные, мутанты, уроды. Люди. Не поверишь - все по… кучам, что ли, разобраны. И люди тоже. Отдельно. Не мужчины и женщины, а просто… непонятно. Крыс там нет. Падальщиков тоже. Все гниет. Не жрет, сука, а убивает. Зачем?

– Спросил. Как спасся-то? Чего-то я не понял.

– Смеяться будешь.

– Брось. Расскажи, чтоб я знал.

– Попросил… Говорил же - смеяться будешь. Хочешь верь, хочешь нет. На третьи сутки у меня крышу снесло…

– Вот в это я как раз верю…

– Смешно ему. Жратвы нет, вода кончилась. Не спал ни фига. А тут - заснул как умер. Просыпаюсь, а может, и нет. Не знаю. Только чую - здесь она. Рядом стоит и свистит падла. Или воет так тонко… противно. Хрен ее разберешь. Я ей и говорю: ты, если жрать надумала, то жри. Или отпускай. Достало все меня.

– И отпустила?

– Вот представь. Я на автомате пошел к подъемнику. Рычаг потянул и меня вырубило опять. Пришел в себя уже на следующем уровне. Вот так.

Помолчали.

– Слов нет, - тихо сказал Ариец.
– Не люблю нижний уровень…

– Помню я, что ты не любишь. Какого хрена тогда сюда занесло?

– Слушай, не поверишь.

– Поверю, почему бы и нет? Ладно еще девчонка. Странная она. Не из наших точно, но в ней чувствуется что-то… В смысле, не первый раз под землей. Но пацан желторотый. А выход тут - еще ниже спускаться сначала придется.