– На гранаты перейдет.

– Б.., я не подумал.

– Отвлеки ее. Только аккуратно.

– Понял…

Голос его заглушила очередная автоматная очередь. Короткая, расчетливая.

– Меткая… сука, - прошипел Бразер.

– Задела?

– Почти…

Осторожно лавируя между камнями, Виртуоз полз вдоль насыпи. Он старался найти место, откуда можно было выглянуть, без опасности получить пулю в лоб. Наконец, между двумя каменными насыпями обнаружился провал.

Спецназовец приподнялся, стараясь не шуметь. Тело плохо слушалось. По расчетам Виртуоза, ему требовалось как минимум полчаса, чтобы окончательно придти в себя. Но его торопило собственное предположение о том, что она могла пустить в ход гранаты.

Судя по всему, Бразер начал действовать. Движения Виртуоз не уловил. Штучка замерла всего в нескольких шагах от него. Развернулась, и двинулась назад. Бесшумно, как кошка.

Виртуоз не озадачивался вопросом, почему именно Штучка сняла шлем и разулась, но он с уверенностью мог бы предположить, что именно ей мерещилось.

– Суки… поганые… ненавижу, - он услышал, как Штучка ругалась.
– Сдохнете все… ненавижу.

Девушка выпустила еще одну очередь и Виртуоз уловил, как раздался щелчок - в рожке кончились патроны.

Сейчас или никогда. Ближе подобраться к ней, он уже не успеет. Он вскочил, как в замедленном кино наблюдая за тем, Штучка выщелкнула отработанный рожок и тут же в ее руке оказался запасной. Услышав шум, она повернула голову. Раздался щелчок вставленного в паз магазина. Дуло медленно поплыло вправо.

В то же мгновение Виртуоз ударил девушку прикладом автомата по голове, ближе к затылку.

Штучка охнула и осела.

Виртуоз подхватил ее и аккуратно уложил на пол.

– Ранен, шеф?
– Бразер выбрался из-за ближайшего завала.

– Нормально все, - Виртуоз размазал по противогазу кровь, текущую из раны на шее.
– Коллайдер где? Его найди и вещи ее.

– Чего искать? Вон шлем и сапоги валяются. Разулась зачем-то, дура.

– Бери давай. Я ее понесу. Ищи Коллайдера. Уходим.

Виртуоз достал из кармана наручники и застегнул на запястьях у Штучки. Надел на нее противогаз, выуженный из кармана рюкзака. Взвалил девушку на плечо и быстрым шагом двинулся вперед. Туда, где между каменными кучами возвышался арочный свод - выход из зала.

***

– Как ты?
– Виртуоз опустился на плотно сбитый ящик. Рядом, на сооруженной наспех лавке лежала Штучка.

– В порядке, - насилу выдавила она и ее опять стошнило.

– Скоро легче станет. Я вколол тебе двойную дозу, - Бразер порылся в рюкзаке и достал флягу.
– Выпей воды.

Штучка хотела что-то сказать, но не смогла.

У стены, прямо на бетонном полу сидел Коллайдер. На левой стороне лица наливался краснотой огромный кровоподтек.

– Ума не приложу, - задумчиво сказал Виртуоз, - откуда там “Белому китайцу” взяться? Да еще в таких количествах.

– Ты у меня спрашиваешь?
– Бразер вскинул голову.
– Я думаю, там внизу схрон имеется. С давних времен. Знаешь, лет… адцать назад, этот наркотик был под большим запретом. Вплоть до высшей меры. Вот и идет утечка в этот гребанный зал.

– Резонно. Кроме одного. Зачем было тащить груз на такую глубину?

– Ну не знаю. А может… Это уже и не “Белый китаец”. А нечто новенькое. Хрен его знает, что теперь в этих подземных лабораториях производится, - он коротко хохотнул, - без нашего участия.

– Выше, - подала слабый голос Штучка.
– Уровнем. Трупы. В бомбарике.

– Думаешь?
– Бразер оторвался от рюкзака.
– Туда просочилось? Черт его знает, но похоже на правду. И все объясняет. Эту массовую истерику с убийством… детей. Я только раз пробовал эту дурь. Не забуду. Отходняк особенно.

Виртуоз молчал. Ему не хотелось вдаваться в подробности и превращать короткий - насколько возможно - привал в вечер воспоминаний. Но он отлично помнил свое первое и единственное знакомство с “Белым китайцем”.

Белый порошок по внешнему виду ничем не отличался от кокаина и также относился к психомоторным. Если использовать его подобным образом. Однако, имелась одна особенность: если нагреть порошок, он испарялся без остатка. Стоило вдохнуть полной грудью белый пар, как наркотик превращался в сильнейший галлюциноген. И вот тогда виртуальность, данная в ощущениях, ничем не отличалась от реальности. В этой, иной “реальности” отсутствовал привычный мир. Он превращался в нечто, из которого ты - творец и бог - мог лепить как из пластилина все, что тебе было угодно. Любить того, кого хочешь. И ненавидеть. И убивать.