— Не состоявшийся Первый советник — как раз то, что нам «нужно», — Оника гнала от себя назойливую мысль, что достаточно убить старика, и о безопасности можно будет не беспокоиться. Она может разорвать его сердце изнутри в любой момент, но сделать это, значит, оттолкнуть Кристара, проникшегося сочувствием к отшельнику.

— Все, что я могу сказать, так это то, что в свои годы я повидал изнутри немало голов как церковников, так и магов-отступников, даже мятежников. И среди всех них были как отъявленные негодяи, так и достойные люди. И если кому и принимать сторону кого-то из них, так уж точно не мне. Но вы — мои гости, и можете рассчитывать на весь аскетический уют, что я могу вам предложить.

Немного жестковатое мясо наполняло желудок приятным теплом, рождая у Оники навязчивое расположение к ментальному магу. Она разрывалась между желанием немедля покинуть пещеру и остаться в подвернувшемся под руку убежище. Терзания девушки разрешил Кристар: совершенно изнуренный, он задремал, прислонившись к теплому камню.

— Твой брат совсем выбился из сил, — заметил Эрхильд, потирая занывшие запястья.

— Он и это выболтал?

— Что бы ни было заложено в традициях ментальных магов, и где бы мои братья не нашли свое место, наши умения дарованы нам Первым магом, и я почту за честь услужить наследникам его силы. Вы — два столпа, на которых зиждется мир, в котором существует магия, а без нее, боюсь, такому старику, как я, уже не найдется места даже под дланью Всевидящей Матери.

— И в чем же смысл? Вы просто спрятались здесь и… Что вообще можно делать на краю мира? Разве не принято лишаться рассудка за столько лет полного одиночества и безделья?

— Твои слова остры, как и взгляд, девочка, — Эрхильд улыбнулся в усы. — У меня есть сны. И дурман-трава, разумеется. Ты могла представить, что это чудесное растение сможет жить и под снежной толщей? Здесь его ростки слабы, а листья желтее заячьего мха, но корни забираются далеко вглубь земли, кроша камень и выискивая теплые воды. Не знаю, зачем вообще чему-либо расти в этих краях, но я окажусь старым дураком, если буду жаловаться.

Щелкая суставами и шурша одеждами, Эрхильд поднялся, забрав опустевшую тарелку.

— Вам обоим нужен отдых. Оставайтесь столько, сколько посчитаете нужным. Только об одном попрошу, постарайся обойтись без сквозняков — моим костям нужно больше тепла.

Проводив старика взглядом, Оника склонила голову на плечо брата, размышляя о дальнейших шагах. Сытый желудок и сухое тепло грота взяли свое, вновь погрузив Онику в пучину сновидений.

После мягкого света внутри грота, снег слепил глаза высоко взошедшим солнцем. Метель утихла, оставив после себя сверкающий плес и трескучий мороз. Примыкающий к долине гребень, с верхушки которого сорвался Кристар, прибавил в высоте не меньше метра, заострившись от разгульных ветров.

По пробуждению Кристара, Эрхильд сообщил, что сестра уже ждет его снаружи, и предложил набросить одну из шкур. Вежливо отказавшись, юноша с трудом выбрался по витиеватому проходу наружу, несколько раз поскользнувшись на появившейся у самого выхода ледяной корке.

Не успев привыкнуть к яркому свету и осмотреться, Кристар поймал грудью увесистый ком снега, за которым сразу последовал второй, угодив в плечо.

— Еще не проснулся? — Оника сидела в десятке метров на застеленном шкурой высоком сугробе и подбрасывала в руке обрастающий снегом шар. — Ты же говорил, что тренировался с Зореваром. Он не научил тебя уклоняться?

Толком не разобравшись в происходящем, Кристар принял правила игры, и отскочил в сторону от очередного снаряда. Пролетев мимо, снежный ком изменил направление движения и ударил юношу в спину, осыпав щекочущим кожу снегом.

— Да что на тебя нашло?! — вторая попытка уклониться от запущенного Оникой снежка тоже не увенчалась успехом.

— Ты хотел, чтобы мы остались здесь, и я пошла тебе навстречу. Твоя идея не так уж и плоха: время, которое пришлось бы потратить на путь к новому убежищу, теперь можно использовать с большей пользой, — девушка усмехнулась, и новый шар в полете разделился на два, метя в Кристара с разных сторон. — Тебе не нравится тренировка? Ты же так восхищался укрощением стихий! Где же твой запал?

— Я предполагал, что ты начнешь с объяснения основ, а не избивания меня, — юноша еще не успел вытряхнуть снег из-за шиворота, как еще один сноп высыпался ему на голову.

— Объяснения основ? Не ты ли зачитал книги о магах до дыр? Я ничего не скажу тебе, пока ты сам не почувствуешь силу своих стихий. Не припомню ни одного мага, в ком дар укротителя не пробудился бы спонтанно. Думаю, связь со стихией пробуждается тогда, когда она сама этого пожелает, о необходимости защитить своего хозяина или же от праздной скуки. Но, зная твой миролюбивый нрав и страх перед мощью огня и неприступностью камня, придется идти по наиболее радикальному пути. У нас нет времени разбирать все шаг за шагом. Твое тело давно готово, а что насчет сознания? — хищная улыбка неровным изгибом исказила губы девушки. — Защищайся, братишка!

— Ты шутишь, — страдальчески протянул Кристар, наблюдая за взвившейся в воздух стаей снежков, внезапно вытянувшихся в короткие иглы и посыпавшихся на него.

В безнадежной попытке уклониться он откатился в сторону, отделавшись разрезанным рукавом. Поднявшись на ноги, он заметил алые капли на снегу и, сместив взгляд, обнаружил на бедре глубокий порез, напитывающий кровью торчащие нити штанины.

— Мне кажется, ты перебарщиваешь, — Кристар надеялся вразумить сестру, но та лишь спрыгнула со своего пьедестала и направилась к нему, окружая себя новой партией ледяных стрел.