— Неслыханно, это просто неслыханно! Госпожа Арнора, вы должны приказать выпроводить мага за стены дворца! Оставлять ее здесь — это безрассудство! Ваша привязанность к господину Кристару мешает вам трезво оценивать ситуацию, и, кажется, вы забываете о…, — Ульен глянул на довольного Зоревара. При церковнике старику не стоило поднимать вопрос об истинном положении Кристара при дворе.

— Мне нужны твои советы, Ульен, а не указы, — Арнора поднялась со стула, всем видом показывая, что решение уже принято. — Когда девочка воспользуется своей силой, ее пребывание во дворце закончится. Она одна из прачек, верно? Уберите ее подальше от воды. Раз ты за нее вступаешься, Зоревар, сам этим и займись. Пусть она будет где-нибудь на виду.

— Моя госпожа, я смею настаивать на…

— Достаточно, Ульен. Зоревар, ты можешь идти. Позови капитана стражи и Третьего советника, необходимо обсудить появления неизвестных существ в Огнедоле и во дворце, в частности.

Поклонившись, церковник направился к выходу из Зала Собраний. Хоть чувство победы над стариком Ульеном и вызывало у Зоревара улыбку, в глубине души он и сам не был уверен в правильности принятого решения. Всевидящая Мать вновь проявила свою благосклонность к воспитаннику, и Кристар будет доволен, — это утешало церковника, но закравшиеся сомнения не давали ему покоя. Списав все на передавшуюся с кровью отца неприязнь к укротителям стихии, Зоревар поспешил к темнице.

Как и ожидал, Зоревар нашел девушку в выложенной камнем-молчуном камере, подавленную и разбитую. С ярко-красным ожогом посреди лба, она забилась в угол, поджав ноги и обняв себя руками.

Отпустив охраняющих камеру церковников «погулять», Зоревар повернул в замочной скважине ключ и зашел в лишенную какой-либо мебели комнату. Стоило их взглядам встретиться, как девушка спрятала лицо на коленях.

— Все в порядке, — Зоревар присел на корточки перед Оникой. Он присутствовал на ее клеймении — это был первый раз, когда церковник видел, как ставят метку Проклятого. Утопающие в слезах боли разномастные глаза застряли в его горле комом. — Рони, все хорошо. Посмотри на меня.

Оника неохотно подняла голову. Длительное пребывание среди молчун-камня давило на нее, но не лишало сил, как всех остальных магов. Куда больше девушку тревожила дальнейшая судьба. Благодаря старику Ульену и тому, что он прочел в ее голове, ее не подозревают в пособничестве мятежникам, но со времен Первого во дворец Берилона не ступала нога ни одного мага, кроме ментальных мастеров. Потеря приближенности к Кристару и дворцовой библиотеке не была Онике на руку. Она решила попробовать снова пробраться во дворец, став невидимкой, и попытаться отыскать что-либо о крошечном жуке Данмиру, но единственная оплошность означала конец. И вероятность ошибки, возвращения на другую ветвь событий, пугала Онику.

— Вставай, хватит здесь сидеть. Или ты думала, что я дам тебе здесь чахнуть до старости? — взяв девушку за плечи, Зоревар поднялся и потянул Онику к выходу из комнаты.

— Почему меня не выгнали сразу после клеймения? — спросила она, оглядываясь на пустынный коридор.

— Твоя дальнейшая участь требовала тщательного рассмотрения, — Зоревар усмехнулся и встряхнул Онику, не желая больше видеть печаль на ее лице. Раз он встрял во всю эту затею, оставалось только быть верным собственной опрометчивости и Кристару, вымотавшему ему все нервы. — Не каждый день одна из служанок дворца оказывается укротителем стихии и спасает жизнь благородной особе.

— Мне жаль, очень жаль, что все так сложилось. Это проклятая сила, и вся моя жизнь была проклята с самого начала.

— Ну-ну, довольно об этом. Все не так уж плохо.

Поднявшись из подвальных помещений, Оника сразу поняла, что Зоревар ведет ее не к выходу из дворца, и недобрые предчувствия закрались в сердце девушки.

— Послушай внимательно, Рони. Ты остаешься во дворце. Не на прежнем месте, но, думаю, тебе понравится.

— Но почему?! — удивление Оники было искренним.

— Так уж получилось, что госпожа Арнора прислушивается ко мне, когда дело касается ее воспитанника. Тебе же неизвестно, что Кристар опять вступился за тебя? Так что не говори мне о проклятии, Рони, ты родилась под счастливой звездой. Немного просящих глаз господина Кристара, чуточку моего красноречия, и тебе позволено и дальше служить Всевидящей Матери. Но ты не должна прибегать к своей силе. Всего один случай укрощения воды — и ты сможешь видеть стены дворца только снаружи.

— Я ни за что не прибегну к проклятому дару!

— Я знаю, — Зоревар улыбнулся. Весь путь на второй этаж дворца церковник, как и Оника, отмечал удивленно-испуганные взгляды прислуги.

— Зоревар, почему ты это делаешь? Почему помогаешь мне? — ответы на эти вопросы хотела получить не служанка Рони, а наследница Первого мага. Хоть для Оники и было привычным, что церковники и маги давно сражались вместе, в этом времени они все еще оставались заклятыми врагами. И пусть презрение церковников к укротителям стихий было в разы меньше, чем ненависть магов к служителям Церкви, но его было достаточно, чтобы не желать делать что-либо в интересах клейменных печатью Проклятого.