Зоревар обвел комнату взглядом и, убедившись в отсутствии желающих оспорить его план, хлопнул в ладони.

— Превосходно! А теперь, смотритель Ройрих, ради всего святого, приведите себя в подобающий вид! Вам же сегодня нести благую весть о наступлении новой эры!

«Каменка» стояла на отшибе, гостеприимно открыв свои двери всякому шахтеру, возвращающемуся после утомительного дня, проведенного без единого луча солнца. Бледные лица, запорошенные горной пылью, были первым, что видел хозяин питейной, приветливо кивающий головой и наполняющий кружки горьким пивом. Сразу у входа стояла бочка со свежей водой, из которой к концу вечера хозяин выливал мутную жижу и выскребал со дна каменную крошку.

В каменных ложах стен мерцали свечи, вылепленные огрубевшими руками, а на полках поставленного на самое видно место буфета лежала всякая всячина, мерцая, пуская блики или длинные тени. Здесь были и застывшие в минерале светлячки, и высеченный из камня чайник, и засушенный паучий глаз — безделицы, которые приносили шахтеры в благодарность за теплый прием и холодные напитки. И пусть стены «Каменки» стоило подровнять лет десять назад, чтобы те не завалились на головы посетителей, они стойко несли свою службу, поддерживаемые духом неунывающего хозяина — совершенно простого человека, без намека на силу укротителя.

— Почему гонцу не было поручено остаться и проследить, что смотритель выполнит должное? — сидя на скамье под стеной, Мелисса болтала ногами, с интересом разглядывая лица приходящих сельчан. Сегодня для «Каменки» однозначно был удачный день.

— Его присутствие помешало бы Ройриху провернуть свое гнусное дельце, и кто знает, в какой момент он начал бы вредительствовать, — Зоревар уже в третий раз подозвал хозяина с просьбой плеснуть в кружку еще пива.

— Будто бы должность смотрителя не будет упразднена, — возразил Фьорд, на что Зоревар лишь хлебнул пива. — А ведь гонца по дороге мог сожрать какой-нибудь заплутавший Потусторонний. Кто вообще додумался отправлять его самого?

— Ты по себе-то не мерь. Потусторонних не так уж и много осталось, да и то, все что есть, сбегаются на тебя. Пометил тебя, что ли, один из них? — Зоревар хохотнул и устало вздохнул, не увидев в глазах Фьорда веселья. — Никто не посылал простого гонца. Для подобных сообщений есть специально обученные церковники, выделяющиеся среди остальных скоростью и проворством. За ними не угнаться даже этим со змеиной шкурой.

— Пусть так. Но как ты мог знать, что церковники, те двое, на которых ты набросился, словно бешеный крысопес, в курсе действий Ройриха? Ты не допускал мысли, что им могло быть неизвестно о письме?

— Нет, не допускал, — Зоревар расплылся в самодовольной улыбке. — Похоже, ты забываешь, что я несколько лет ходил за Ульеном, Первый советник который, перенимая все хитрости ведения дел. Конечно, церковники не отличаются ментальной проницательностью, — да и к чему это вообще, когда есть мышцы — но мое обучение было несколько серьезнее. Так что я сразу замечаю тех, чья совесть не чиста, — поймав скептический взгляд Мелиссы, Зоревар скривился. — Вот только не будем вспоминать вашу подружку! У всех осечки бывают.

— Осечки, — теперь пришел черед Фьорда смеяться.

— Даже если так, тебе не кажется, что ты слегка перегнул? — Мелиссе даже сейчас мерещился тошнотворный хруст костей и обагренный кровью доспех.

— Перегнул? Я боюсь, как бы не оказалось, что я «не догнул», Светлячок, — отпив из кружки, Зоревар погонял пиво от щеки к щеке. — Они осознанно пошли на нарушение Предписаний. Ослушались приказа Всевидящей Матери, вняв убеждениям какого-то рассыпающегося старика. За такое их следовало казнить.

— Если так судить, тогда тебе стоило бы возглавить колонну идущих на плаху, — Мелисса поспешила проявить крайнюю заинтересованность только зашедшим в «Каменку» магом, на лице которого, как и у многих до него, была написана растерянная задумчивость, лишь бы только не встречаться с оставившим всякое веселье Зореваром.

— Да, стоило бы, — согласился церковник, проскрежетав опустевшей кружкой по столу, привлекая внимание хозяина, и указав на нее пальцем. Когда пивная пена поднялась до краев, а коренастый мужичок отправился обслуживать другие столы, он продолжил: — Именно поэтому я хорошо знаю, что такое церковник, один раз нарушивший клятву верности Всевидящей. Это крутая и скользкая дорожка, одного шага на которую хватит, чтобы скатиться на самое дно. Если церковник забыл о своей клятве, уговоры здесь уже не помогут. Церковничьи раны заживают быстро, а загубленную жизнь не вернуть. Надеюсь, мне удалось выбить всю дрянь из голов тех двоих. В любом случае, я доложу о произошедшем, и их ждет суд. Отвернувшись от Всевидящей один раз, церковник вряд ли сможет вновь посмотреть в ее сторону.

— Но ты же смог.

Сведя брови, Фьорд наблюдал, как Зоревар залпом опустошает еще одну порцию пива. В стороне топтался хозяин таверны, радость которого от предполагаемой выручки с одного стола омрачалась мыслями о том, чем грозит «Каменке» захмелевший церковник.

— Ты правда так считаешь? — Зоревар ухмыльнулся. — А теперь представь, что Всевидящая не согласилась заключить союз и подыграть с историей о «битве Искупления». Тогда ее ждало бы противостояние с Кристаром и Оникой, которые не допустили бы продолжения существования старого порядка. И как думаешь, на чьей стороне я был бы тогда?