— Отступник! Вы двое отступники! — стоило смотрителю заголосить, как церковники выхватили из ножен клинки. — Схватить их!

Ройрих боязливо попятился, тогда как Эжен застыла на месте, моля Небо, чтобы хотя бы Горальд проявил благоразумие и остался внутри. Мелисса насторожилась, стоило церковникам сдвинутся с места, и в кожаном мешочке на пояске шевельнулись иглы. Фьорд отрицательно качнул головой, призывая девушку к спокойствию. Даже при новом порядке, было бы верхом наивности считать, что окажи сейчас маги сопротивление, и к ним бы отнеслись не предвзято. Чтобы их права стали равными не только на бумаге, но и на деле, должен было пройти не один год, подкрепленный незапятнанной репутацией.

— Это ни к чему, — спокойно сказал Фьорд, но даже несмотря на смирное поведение, его руки грубо заломили за спину, а к шее прижали кортик. Это были те же церковники, что, придя два года назад за его сыном, угодили под устроенный Горальдом завал.

Схватив Мелиссу и оставив магов на товарища, церковник ворвался в дом проверить, нет ли там других отступников, но комнаты были пусты, а задняя дверь закрыта на засов.

— Никого, — рапортовал он и сверкнул глазами, заметив ставшую серее камня Эжен.

— Здесь какое-то недоразумение, — начал Фьорд, но, получив тычок в спину, умолк.

— Молчать! — взвизгнул Ройрих. Его глаза бегали от одного мага к другому. Рассудив, что женщина, всегда отличавшаяся покорностью, не представляет опасности, он распорядился возвращаться к дому смотрителя, где и решится участь отступников.

Их вели по единственной улице, провожаемых тихими взглядами из окон. Ройрих пыжился и дулся, мечтая о показательном клеймении, которое напомнит магам их место. После побега Фьорда еще долго ходили разговоры, в которых смотритель выступал не в лучшем свете. Кто-то даже посмел усомниться, вправе ли он и дальше занимать свое место! Конечно, никто не говорил об этом на улицах, но ничто не происходило в селении без его ведома. Всю свою жизнь он берег порядок в этой общине и, как никто другой знал, как важно держать магов в узде.

Дом смотрителя был единственным строением в деревне, сложенным из дерева. Живя в окружении магов камня, Ройрих чувствовал себя спокойнее, засыпая под дубовым сводом.

Оказавшись внутри, Фьорда с Мелиссой тут же втолкнули в собранную в углу клетку, прутья которой были изготовлены из молчун-камня и привезены из самих Колодцев по заказу Ройриха. Только когда маги оказались под замком, смотритель смог облегченно вздохнуть, избавившись от давящего чувства, мешавшего ему дышать всю дорогу к дому.

Фьорд недовольно наморщил лоб: больше от обнаруженного на шее небольшого пореза от кортика, чем из-за впавшей в спячку энергии огня. Обведя просторную комнату взглядом, он невольно хохотнул и шепнул Мелиссе на ухо, обращая ее внимание на парня, сидящего за столом среди кипы бумаг.

— Действительно, кто же, как не ты, мог претендовать на почетное место смотрителя, — с губ Фьорда слетела язвительная фраза, от которой лицо Дюка, ставшего еще тщедушнее при виде старого друга, покрылось красными пятнами.

— Не бойся, мой мальчик, этому магу ничего больше не остается, как лаять из своей клетки, — Ройрих прошаркал к столу и протянул к Дюку руку, выглянувшую из рукава сухой ветвью. — Открой книгу учета: нужно внести записи, а также подготовить бумаги. Сегодня эти маги будут клеймены.

Фьорд присвистнул и, заметив беспокойство Мелиссы, успокаивающе приобнял ее за плечи.

— Все хорошо, нужно только немного подождать. Ты ведь сама все знаешь, — прошептал он.

Недолгое ожидание, на которое рассчитывал Фьорд, разрослось в час, за который Дюк успел разлить чернила и испортить несколько страниц учетной книги, прежде чем Ройрих выгнал ученика из-за стола и сам принялся за записи.

Больше похожий на обвешанную тряпьем корягу в своей робе, Дюк вызывал у Фьорда лишь смех. Огненный маг давно позабыл горечь предательства, конечно, не без помощи лучника, выбившего ее всю, до капли, вместе с жалостью к себе. Место старого друга давно заняли новые товарищи: каждый со своими амбициями и странностями. Для Дюка же прошедшие годы были наполнены ночными кошмарами о друге, вернувшемся отомстить за предательство. Так и сейчас, бормоча под нос молитву Всевидящей, Дюк был уверен, что Фьорд явился по его душу.

Когда дверь распахнулась, Дюк вздрогнул всем телом.

— И почему я должен собирать слухи о пойманных отступниках по всей деревне, чтобы найти, куда вас снова занесло? — Зоревар зло зыркнул на Фьорда.

— Это что еще такое?! — взвился Ройрих. Его взгляд уперся в чистый лоб Зоревара. — Маг! Еще один отступник! В клетку его!

— Отступник?! — повторил тот, угрожающе понизив голос, но церковники не вняли предупреждению, сквозившему в нем.

Метя ладонью в глаза, тот, что покрепче, прыгнул на грудь Зоревара, одной врожденной силы которого было с лихвой, чтобы успеть уклониться и, поймав церковника за шею, швырнуть во второго, собравшегося сбить «отступника» с ног, пока тот отвлекся. Зазвенели столкнувшиеся доспехи.