Он сжал сестру в тесных объятиях, зарываясь лицом в волосы, пахнущие лесом и пеплом. С некоторых пор он и не надеялся когда-либо еще увидеть девушку, каждый день коря себя за то, что не отправился с ней.

Наконец, убедившись, что Мелисса — не игра его воображения и вполне реальна, Грант разжал объятия и заметил Фьорда, притихшего у входа в шатер.

— Сдержал слово! — Грант рассмеялся, и теперь пришел черед огненного мага ощутить на себе крепость рук старого друга.

— Полно тебе, — Фьорд кое-как сумел отстраниться, похлопав мага по спине, и, осмотрев помещение, тихо шепнул, — а старейшина где?

— Теперь это моя ответственность.

— Что?! Почему?! Где отец? — Мелисса встрепенулась выброшенной из гнезда птицей, сведя воедино слова брата и молчаливость Лу.

— Лисса, столько времени утекло, — Грант нервно провел рукой по волосам. — Присядьте, прошу. Как же я рад вашему возвращению!

— Мы пришли не одни, там наш друг. Было бы неплохо не оставлять его одного.

Грант одарил Фьорда долгим взглядом и махнул рукой, позволяя позвать незнакомца. Когда Зоревар, ссутулив плечи, чтобы протиснуться в узкий проход, вошел в шатер, старейшина общины Светлячков сидел на полу, скрестив ноги так же, как и его отец когда-то.

— Не думаю, что ты забыл о наших договоренностях, Фьорд, и раз вы привели этого человека сюда, значит, он заслуживает высшей степени доверия. Я не вижу метки на его лбу — еще один отступник?

— Да, почти так, — Фьорд с Мелиссой переглянулись. Всю дорогу от Этварка к пещерам девушка опасалась реакции отца на визит воина Церкви, но, как воспримет подобного визитера брат, ей даже думать не хотелось. — Он как бы вроде отступник. Понимаешь, Грант, отступниками принято называть магов, отвергнувших законы Церкви, а здесь все немного сложнее, но…

— Мое имя Зоревар, ваше старейшинство, — церковник прервал пустившуюся в пространные размышления девушку. — Я церковник, если не вдаваться в детали.

Тени сгустились в чертах Гранта, а его рука взметнулась, взывая к оплетшим шатер стеблям, готовым бесстрашно наброситься на любого врага и растерзать его.

— Нет-нет, погоди! — Мелисса с Фьордом затараторили, вставая между старейшиной и Зореваром, усмехнувшимся подобному рвению защитить его шкуру. Рука церковника лежала на рукояти меча. — Сперва выслушай нас!

— Ступайте за мной, — от холода в голосе брата Мелиссе стало зябко.

Чтобы поспеть за быстро шагающим прочь от селения долговязым братом, девушке приходилось бежать. Грант приказал Лу и остальным не покидать территорию общины и продолжать патрулирование в его отсутствие.

Он остановился лишь на среднем ярусе пещеры рядом с деревом у ручья, где часто беседовал с Фьордом, желая отделаться от суеты селения. С одной стороны луга высилась каменная скала, со спины которой исчезли дома, с другой же неровным краем в воздух уперся обрыв, за которым виднелся нижний ярус и ограничившая его стена, в которой Фьорд не нашел привычных ему ответвлений в другие залы.

— Грант, я все объясню, только прекрати бежать, — запыхавшаяся Мелисса вздрогнула от треска, с которым корни за ее спиной раздробили камни и схватили церковника, не позволяя ему пошевелиться. — Отпусти его!

— Что уж там, я и так постою, — Зоревар выдавил улыбку и едва качнул головой, предостерегая Фьорда от необдуманных действий. — Кто бы подумал, что Церковь так сильно досадила магам.

— Что только творится в твоей голове?! — зашипел Грант, притянув Мелиссу к себе и нервно поглядывая на мага огня. — Сначала привела его, а теперь церковника?! Твоей наивности когда-нибудь придет конец?!

— Да, придет! — девушка дернула руку, высвобождаясь из хватки брата, и отступила назад. — Как и раньше никого не слушаешь, тебе только дай волю рубить с плеча! Я бы не вернулась домой со слугой Церкви, если бы на то не было весомых причин. Сейчас другие времена, притеснения укротителей стихий в прошлом. Отпусти его немедля — и тогда мы поговорим, или я сама займусь его освобождением.

Обескураженный твердостью, проявленной сестрой, Грант нехотя очертил в воздухе круг, и корни, шипя, словно змеи, улеглись у ног Зоревара.

— Говори, — хмуро проронил Грант, садясь на камень.

Взволнованная реакцией брата, Мелисса рассказывала сбивчиво и сумбурно, отчего Фьорду не раз пришлось ее поправлять, восстанавливая хронологию событий. Иногда в разговор встревал Зоревар, поясняя моменты, связанные с Церковью и Всевидящей Матерью, в которые еще не были посвящены остальные.

Немало времени утекло вместе с водой ручья, когда рассказ был почти окончен. Зоревар взялся за пересказ речи Арноры в Этварке, так как помнил каждую строчку, ведь принимал непосредственное участие в ее составлении, когда камень под ногами магов тревожно вздрогнул.