Ее привели в помещение, внутри которого слабо пульсировал шар грязно-желтого цвета, пронизанный серыми прожилками. К нему вели темные шнуры разной толщины, путающиеся в черных коробках.

«Республика!» — пронеслось в голове Оники, но она тут же отмела эту мысль, как невозможную. Церковь и Зерно были целы, а, значит, островитянам на материк пути не было.

Ее прижали к липкой поверхности шара, и страх обнял девушку вместе с отвратительной материей, буквально заглатывающей ее в себя. Как и все вокруг, сфера была совершенно нечувствительна к атакам Оники.

Воздух внутри был вязким и жарким. Он пах чем-то кислым, лишающим тело сил. Когда Оника уже едва держалась на ногах, нутро сферы выпустило бледно-желтые щупальца, обхватившие тело девушки и не дающие ей упасть. В тумане помутнения она слышала голоса приведших ее сюда. Они переговаривались на неизвестном, рычащем языке, и их слова наполняли шар терпким дымом, лезущим в глаза и пристающим к коже бурыми пятнами.

«Только не опять!», — воспоминания о лаборатории в Республике озарили сознание обжигающей вспышкой и тут же померкли, утонув в смоге, доверху заполнившем сферу.

Поддерживаемая туго натянутыми щупальцами, Оника медленно приходила в себя. Мир плыл перед глазами, расходясь кругами от тихо звучащих голосов. Бурые капли падали под ноги, стекая по лицу и рукам.

— Скорость мутации ниже средней.

— Добавим шестую дозу реагента, чтобы не было отката.

— Нет, уровень невозврата пройден. При увеличении концентрации велик риск отторжения. Нам ведь не нужна мгновенная реакция?

Слова превратились в смех, бьющий по вискам расстроенным колоколом.

— Будь, по-твоему. В любом случае, пять единиц — рекордный результат для человеческого организма.

— Извлекай ее. Подождем несколько часов, прежде чем продолжить. Степень стабилизации ниже нормы.

Щупальца ослабли, и им на смену пришли руки. Оника едва перебирала ногами, послушно позволяя себя вести. Щемящее чувство из груди ядовитыми клубами опускалось в желудок, делая движения вялыми и ленивыми. Она гнала дурман из головы, звала на помощь ветер, но тот щекотал щеки и носился кругами, такой же опьяненный.

С каждым выдохом чад покидал легкие, и на подходе к камере заключения Оника осознано попыталась вырваться. Посмеиваясь, руки толкнули ее в комнату и исчезли за плотно сросшимися стеблями.

— Куда тебя водили? Зачем? — Мелисса первой заметила блуждающий взгляд и слабость в ногах девушки. Оника лишь покачала головой и сползла по стене. Она пыталась понять, что же с ней сделали, но единственным изменением была разбитость как от закатного сна.

Комната вздрогнула, когда из глубин крепости донесся взрыв. Оника встрепенулась, а на лице Фьорда появилась победная улыбка.

— Пора уносить ноги.

Порыв ветра пронесся по форту. Окружив лучника, он взвился по нему вверх, растрепал волосы и, лизнув щеки, толкнул в спину, указывая верный путь в лабиринте мостов и одноликих комнат.

Громоподобные раскаты приближались, вызывая все больший восторг у Фьорда и еще большую настороженность Зоревара. Ветер проскользнул сквозь стебли, послушно свернувшись у ног Оники, а снаружи затихли шаги.

— Они? — губы девушки растянулись в улыбке, стоило ей услышать голос лучника.

— Да, Лир, да, — она попыталась разглядеть что-либо сквозь просветы между стеблями, но те были заполнены лазурным сверканием.

— Хорошо. Отойди от двери.

Оника отпрянула, как и все, вжавшись в противоположную стену. Но ожидаемого всеми взрыва не последовало. Сквозь стебли сочился багровый туман, вгрызающийся в потустороннюю материю, словно свора изголодавшихся псов. Он рвал и метал, на глазах стачивая преграду и открывая силуэт Люфира. По пальцам текла кровь, а голубые крылья лука пульсировали алыми прожилками.

— Вы двое тоже здесь, — лучник мельком глянул на своих спутников и остановил взгляд на Зореваре. Он знал его еще со времен обучения церковника, до направления в Берилон. Зоревару также не понадобилось много времени, чтобы узнать не раз виденного ним в обществе Командора Ордена Смиренных лучника.

Черная стрела возникла между рукоятью лука и натянувшейся тетивой и вспыхнула алым пламенем. В ее сердцевине разгоралась белая искра, плотно окутываемая красной дымкой. Сорвавшись с тетивы, она пробила потолок и вырвалась из форта, чтобы на несколько мгновений затмить собою свет луны.