Наблюдая за своим противником, Кристар совершенно позабыл, что с момента, когда он впервые укротил стихию, прошла едва ли неделя. Энергия огня переполняла его, а молчаливая готовность камня подчиниться казалась настолько естественной, будто так было всегда. Чувствуя, как подвластные ему стихии сливаются воедино в чреве потустороннего, Кристар воззвал к ним.

Дрожа и перетекая, лава собиралась в плотный сгусток, от чего Погибель ворочалась и рычала, пытаясь избавиться от растущей в груди тяжести. Расплавленные камни сжимались под давлением, приходящим откуда-то извне, занимая все меньше и меньше места. Кристар чувствовал, как лава упирается, крича в его сознании и моля отпустить, но он продолжал сжимать сильнее кулак, чувствуя жар и напор внутри чудовища, словно бы переплетение огня и камня лежало в его руке. Казалось, кисть вот-вот сломается под давлением, но Кристар все продолжал стягивать лаву в одну точку, следя за беспокойными метаниями Погибели. Она скребла грудь лапой и задирала голову вверх, пытаясь отрыгнуть встающую комом породу. Когда давление стало так велико, что небо и земля поплыли перед глазами Кристара, он нарушил целостность оболочки, стискивавшей лаву внутри зверя.

Пламя пожаров померкло, когда из тела Погибели вырвались сотни лучей света. Не толще иголки, они прорезали мышцы и кости, светящимся дождем проливаясь на землю. Спицы из огня и камня исчезли, а чудовище повалилось на брюхо, но небо и стены Цитадели еще долго помнили ослепившую воздух вспышку.

— Получилось, — выдохнул Кристар, с восторгом рассматривая изнывающие от напряжения пальцы.

Обернувшись, он первым увидел бессильно оседающего Роланта. Заметив тревогу на лице брата, Оника успела подхватить Смиренного, не дав тому удариться головой.

— Я уж боялся, что не продержусь до конца представления, — со слабой улыбкой пробормотал Ролант, убирая руку, зажимавшую бок. Сквозь разорванную форму была видна длинная царапина, окруженная пятном синевы. — Некоторые из этих тварей ядовиты, как оказалось.

— Проклятье, Ролант, чего ты молчал?! — кисть Оники напряглась, пропуская энергию, а Смиренного скрутило от боли, когда отравленная кровь стала вытекать из раны.

— Кто вы вообще такие? — спросил Ролант без желания получить ответ. У него не осталось сил даже на удивление. Пальцы Смиренного скользнули по руке Оники, пачкая запястье в крови. — Не стоит, яд давно распространился по телу. Ног не чувствую.

— Почему Смиренные не смогли дать отпор? Где Командор? — Оника была уверена, что отец справился бы с нашествием чудовищ.

— Покинул Цитадель несколько дней назад вместе со всеми силами Ордена, — бледные губы мага едва шевелились. — В равнинах на север от Этварка были замечены Потусторонние. Те, кто напал на Цитадель — всего лишь жалкие крохи от нечисти, с которой встретится Командор. Здесь остались только дежурные отряды. И мы не справились.

Ролант закашлялся, судорожно сжимая руку Оники. Его клонило в сон.

— Что с капитаном? — спросил он, борясь с одолевающей дремой.

— О ком ты?

— Мой капитан… Люфир. Последний раз… у Каньонов Спасения, когда ты и маг огня сбежали… Вы убили его?

— Нет, Ролант, нет. Ему никто не причинил вреда, — закусив губу, Оника видела, как пламя жизни покидает глаза Смиренного.

— Вот оно как, — Ролант удовлетворенно улыбнулся. Давно мучавшие его сомнения рассеялись при свете истины, прочитанной ним в словах Оники. — Немудрено, что Небеса послали кару на наши головы. Куда не глянь — одни отступники. И я… такой же отступник.

Смех Смиренного замер на испачканных алым губах, а пальцы выпустили запястье Оники, безвольно упав на черепицу.

Остановив пожирающее лес пламя, маги исследовали руины Цитадели, добивая оставшихся Потусторонних. Они искали членов Ордена, которые могли выжить, но находили только разорванные тела и надежды. Оставляя за спиной темные ребра развалин, они не оглянулись на стоящий посреди равнины монумент. Расправив могучие крылья, сизокрыл взмывал в небо, неся в своей каменной груди Смиренного, стоявшего до конца.

Не было разговоров. Только понурое молчание, вышедшее следом за магами из Восходящего леса на хромающих ногах, и волочащее на горбатой спине Речных холмов безлунную ночь. Устроив привал в землянке, вырытой Кристаром в одной из возвышенностей, маги вскипятили в каменных чашах отвар из подобранных в Цитадели трав. Оника заставила брата поесть сладких сухарей, а сама, уставившись в стену, видела лицо Роланта, сжимая в руках чашу, словно бы хранящую тепло тела погибшего мага.

— Опять твое проклятое спокойствие, — не выдержал Кристар. — Неужели только мне так гадко внутри и снаружи?

— Ты бы счел лицемерием, если бы человек печалился о гибели того, с кем он даже не был друзьями, тогда как сам до этого, не колеблясь, убил товарища? — Оника нервно усмехнулась, как сейчас видя на снегу кровь мага молнии.

— Больше не буду роптать на твое спокойствие, — пообещал Кристар и, поднявшись на ноги, протянул сестре руку. — Готова идти?

Они шли всю ночь, не думая об усталости, держась следа, оставленного войском Ордена. Маги торопились догнать Командора и его людей, чтобы выступить общими силами и избавить материк от Потусторонних. Ближе к рассвету они остановились на еще один привал, чтобы подремать несколько часов и продолжить путь. Даже магам Ордена нужен был отдых, а, значит, Оника и Кристар не должны были сильно отстать.