— Осторожнее с ней. Ты и сам все слышал, — я покосилась за спину.

— Да, не беспокойся. Если она начнет представлять угрозу для Ордена или Сапфира, я приму соответствующие меры. Но пока все в порядке. Ты, как никто, знаешь, что сейчас у нас нет возможности перебирать союзниками.

— Люфиру это объясни, — я вспомнила о лучнике и его решимости убить собственного родителя ради безопасности Фардна. Упрямость Люфира может привести ко всякого рода проблемам и неуместным конфликтам. Во мне зародилось сомнение, отдает ли он себе отчет в мощи Республики, или же предпочел закрыться от реального положения дел, храня верность старым принципам.

Дорогой на тренировочное поле мое внимание привлекли суетящиеся вокруг маги, кто с метками Проклятого, а кто с девственно чистыми лбами. Корпуса Ордена со времени моего первого визита сюда стали людными и шумными, дав приют и понурым старикам, пришедшим защитить будущее своих детей, и смеющейся молодежи, считающей все вокруг занятным приключением.

Иногда во мне просыпалось желание разбудить в себе ту ярость и отчаяние, давшие мне силы превратить в пыль дворец Всевидящей Матери, и, обуздав запредельную силу предка, отдать острова Республики на расправу голодного океана и своенравных ветров. Мне не сразу удалось вспомнить, что Республика, — это не только жаждущая все большей власти Ассамблея, но и простые люди и маги, почитающие Первого и надеющиеся на то, что благословение прародителя коснется их, вместе с благодарностью за долгие годы верной памяти.

Мысль, что слова Люфира о произошедших во мне изменениях не были лишены смысла, дрожащим песьим хвостом промелькнула перед сознанием и тут же скрылась, прогнанная злостью на собственную слабость.

Этот день растаял на выбравшемся из облаков солнце, куда быстрее, чем я ожидала. Завтра, как и всю последующую неделю, меня ждали все те же занятия с новобранцами. Несмотря на изрядную долю раздражения от обязанности возиться с новичками, мои собственные навыки существенно улучшились, требуя меньших затрат концентрации и времени на подготовку.

Вернувшись к себе, я застала зрелище необычное для последних недель. Люфир, взъерошенный и растерянный, сидел на краю кровати, поджав к груди одну ногу и нервно крутя в пальцах стрелу.

— Уже знаешь, — мои слова сменили раздраженность в лучнике апатией. Стрела упала на шерстяное покрывало, а рука, выпустившая ее, застыла в воздухе. — Намерен что-то с этим делать?

Похоже, я потеряла точку соприкосновения с Люфиром, где могла предугадать его мысли. Мой вопрос удивил его.

— То, что она пришла с миром, немногого стоит. Я помню ее слова и не собираюсь проникаться доверием. Не скрою, ее поступок озадачил меня. Нынче многое заставляет задуматься. Все стало другим еще с того времени, как мы вернулись из Республики.

— Знакомая ситуация, — я присела рядом с лучником. Знание, что беспокойство одолевает не меня одну, принесло успокоение.

— Я не могу сказать, что происходящее плохо. Даже наоборот. Мятежники приходят с повинной и желанием сражаться вместе с нами. Нет больше склок между магами и церковниками. Ты знала, что в Орден вернулся Ролант и многие другие, кто одумался, услышав весть о возможной войне?

— У меня было мало свободного времени, чтобы смотреть по сторонам, — я покачала головой.

— Да, я знаю, — что-то изменилось в голосе Люфира, заставив меня насторожиться. — Я слышал о том, что произошло в деревне к югу от Берилона.

— Ох, неужели ты решил взяться за старое? Опять будешь читать мне нотации?

— Они, ты же заводишься с полуслова. Как мне не беспокоиться, когда в каждом твоем поступке все меньше тебя?

— Мы это уже обсуждали и я не намерена повторяться, — он удержал меня, когда я собиралась уйти из комнаты.

— То, что произошло в Республике и потом, — ужасно. Я понимаю, что подобное не могло пройти для тебя бесследно, поэтому прошу не отдаляться от меня. Твои решения слишком подвержены влиянию событий, о которых я предупреждал тебя. Я не хочу, чтобы ты потом сожалела об ошибках.

— Как благородно с твоей стороны, но мне не нужна помощь человека, страшащегося решительных действий.

Вырвав руку, я обернулась к двери, где меня уже поджидал образ Кристара. Молчаливое неодобрение во взгляде фальшивки еще больше разозлило меня. Не сдержав гнева на брата, слишком мертвого, чтобы в чем-либо меня упрекать, я выпустила в него очередь огненных шаров, оставивших черные подпалины на стене и насквозь пробивших толстую дверь.

С весенним теплом, заструившимся по людным улицам Берилона, пришли паводки тревожного ожидания. Частые поначалу свары, затевавшиеся на перекрестках столицы, теперь происходили реже, и среди разношерстных жителей города установился мир. Вместе с зеленью, пробивающейся сквозь подсохшую под щедрыми лучами почву, вверх тянулись ростки сплоченности, пронизывая призывников, бывалых магов Ордена и церковников, несущих свою службу под знаменем Гвардии. От смены названия структуры изменилось немногое, но куда большие перемены принесла близость неизбежной угрозы и уменьшение силы недавних служителей Церкви.

Я редко виделась с отцом и в наши недолгие встречи замечала увеличивающееся число седины в его волосах. Еще зимой он наладил регулярное патрулирование материка и продолжал увеличивать численность отрядов. Ставка была на то, что они обнаружат неприятеля и, не выдавая себя, вернуться с предупреждением в Берилон. Одно за другим приходили донесения о завершении переселения жителей вглубь материка в хорошо укрепленные нововозведенные форты, имеющие выход на сеть туннелей, пронизывающих континент, словно ходы гигантского муравейника.