Люфир, как и Оника, ожидал, что заговорят другие децемвиры, не стерпев подобного поведения от мальчишки, но вокруг царила абсолютная тишина: все ждали, что скажет лучник.

— Мое имя Люфир, и стоять здесь для меня большая честь. Я пришел сюда не как потомок одного из Основателей — мне не была известна история моей семьи, — но как маг-отступник, видевший в лицо деспотизм Церкви. Одна из причин, по которой я здесь, — это просьба к Воздушным Кочевникам оказать поддержку восстанию укротителей стихий, что готовится на материке. Все маги Огнедола вынуждены терпеть лишения и притеснения, не в силах собраться воедино и прекратить тиранию Церкви и Всевидящей Матери. Силы мятежных магов не велики и помощь собратьев — укротителей воздуха — сможет дать нам преимущество.

Люфир замолк, в напряженном молчании ожидая ответа.

— Нет нужды тратить время на обсуждения, — заговорил мужчина все тем же ровным голосом. — По праву рождения твое место среди нас и твой голос имеет силу, но для решения, согласно которому мы подвергнем безопасность Гнезда и жизни наших магов риску, необходима единогласное согласие, которого мы не можем дать. Отказ прямому потомку одного из Основателей — тяжелый шаг, но Децемвират обязан оберегать Гнездо и живущих в нем, и преумножать их благополучие. А участие в чужой войне перечит этому предназначению. Но ты можешь остаться здесь, где жили твои предки, и больше никогда не знать тревог старой жизни.

Децемвир замолчал и Люфир сдержанно кивнул, соглашаясь с принятым решением и понимая, что спорить глупо, да и не зачем.

— Ты сказал, что это одна из причин, — скрипуче заговорил старик, продолжая прятаться за волосами. — В чем суть остальных?

Оника переглянулась с Люфиром и сделала шаг вперед, словно выходя из-за непроницаемой для глаз децемвиров завесы. Взгляды членов Децемвирата с нескрываемым удивлением обратились к девушке, о присутствии которой все, казалось, и вовсе позабыли.

— Высокочтимый Децемвират, я проделала долгий путь, с целью просить магов Небесных Кочевников принять меня в ученики. У магов материка нет численного преимущества, и для победы восстания необходимы особые навыки. Ходит молва, что среди укротителей, живущих над Восточным океаном, есть мастера, способные становится прозрачнее самого воздуха. Я надеялась, что мне посчастливится обучиться подобному умению.

Децемвиры переглянулись, удивленные высказанным желанием.

— Умение, о котором ты говоришь, принадлежит к тщательно оберегаемым техникам Гнезда, и для удовлетворения твоей просьбы необходимо ходатайство одного из Десяти. И хоть твой спутник — законный наследник Основателя, пока он не станет полноправным членом Децемвирата, его слово не обладает достаточной весомостью, — сухо выложил старик, приподняв брови, чтобы разглядеть просителя.

— Я поручусь за девочку, — неожиданнее всего слова старца, встретившего гостей на площади у фонтана, прозвучали для самой Оники. — Как преемник силы Смотрящего, я с уверенностью могу сказать, что эта юная дева оправдает оказанное ей доверие. Кроме того, я буду настаивать на том, чтобы ее обучение было поручено лучшему боевому магу Гнезда, обладающему необходимыми умениями.

За время беседы в воздухе часто зависала неловкая тишина, но на этот раз молчание, заполнившее пространство между статуями десяти Основателей, приобрело особую драматичность. Небо в один миг отодвинулось и похолодело, а ветер испугано спрятался за спины изваяний.

Продолжавший лежать до этой минуты Мешери медленно сел, и леденящим душу взглядом уперся сначала в Онику, а затем в замолвившего за нее слово старца. Застывший мир пришел в движение в одно мгновение, когда мальчишка оказался на ногах, подхваченный стремительным порывом ветра. Звонкий голос Мешери плетью вспорол воздух, оставив кровоточащие раны, из которых пульсирующими потоками изливались порывы ветра.

— Ты совсем обезумел, старик! Сначала, из ниоткуда появляется этот голодранец с уродливым шрамом на лбу, — Мешери импульсивно ткнул себя пальцем в лоб, — предки которого век за веком шатались непонятно где, возжелав, видите ли, покорять далекие горизонты. Затем он, и пальцем не пошевелив для народа, которому, якобы, принадлежит, осмеливается просить отправить магов в бой ради прав и свобод ничтожеств, что даже не хотят позаботиться о самих себе! И в завершение, вы хотите, чтобы я учил его подружку? Если это так необходимо, отправьте ее в корпус иллюзионистов. Невидимость и все подобное — их специализация!

— Все верно, — согласился мужчина, порядком уставший от выходок юного децемвира. — Однако из всех магов Гнезда ты не только обладаешь необходимыми навыками, но и лучше остальных используешь их в бою. Здесь не о чем спорить, Мешери. Лучшие маги заняты обучением подрастающего поколения, а ты так и не взял ни одного ученика. Чем ты только занимаешься все время? Ты будешь учить девочку — решено большинством голосов.

— Каким большинством?! Когда я успел пропустить голосование?! — еще больше разозлился децемвир, с гневным упреком обводя взглядом присутствующих. Осознав, что желающих встать на его сторону и освободить от мучительной участи нет, Мешери издал раздраженный стон и, не желая больше присутствовать на собрании, сиганул в пропасть.

— Так как ты поручился за девочку, Клайн, думаю, все согласятся с разумностью решения разместить гостей под твоей крышей, — продолжил децемвир. — Гнездо велико и незнающему его будет легко заблудиться без сопровождения. Уверен, ты будешь рад компании кого-то, чьи предшественники еще не успели намозолить тебе глаза.

— Прекрасное решение, — с сухой иронией заметил Клайн, покидая ладони своего предка и подходя к застывшим в растерянности магам.

— Я знал, что оно придется тебе по душе. Твое обучение начнется завтра, — децемвир обратился к Онике. — А сегодня вечером ваше присутствие обязательно на праздничном вечере, о котором любезно напомнил Мешери.