Шрифт:
1-му Новоузенскому полку, оставаясь в Малаховке, одним батальоном содействовать Саратовскому кавалерийскому полку в овладении хутором Бенардак, с занятием которого закрепиться (схема 8) [414] .
Схема 8. Прорыв из окружения Николаевской дивизии 31.Х.-I.XI.1918 г.
В распоряжении командиру батальона Пензенского полка, оставленного в Нижней Покровке в качестве резерва, указывалось: «По приказанию начдива сейчас же одну роту оставьте для прикрытия со стороны Новочерниговки, а остальных — в конец Средней Покровки, где занимал позицию Пензенский полк. Наблюдать за противником, чтобы не зашел в тыл нашим частям на переходе к Верхней Покровке» [415] . План выхода из окружения продуман был Чапаевым, как видим, до деталей. Но Хвесин сделал очередной ход не в пользу Николаевской дивизии. В самый последний момент он отменил свое распоряжение о направлении 1-го Новоузенского полка в распоряжение Чапаева и даже не поставил последнего об этом в известность. Начдиву Уральской дивизии он приказал: «Во изменение отданного мною распоряжения об отправке в Николаевскую дивизию 1-го Новоузенского полка предписываю означенный полк оставить в составе вверенной вам дивизии» [416] .
414
См.: Легендарный начдив. Сборник документов, с. 102–103, № 146.
415
ЦГАСА, ф. 1299, оп. 2, д. 15, л. 44.
416
Там же, ф. 184, оп. 3, д. 24, л. 114.
Части Николаевской дивизии выступили для прорыва из окружения согласно приказу 31 октября во второй половине дня и завязали бой. В донесении сообщалось, что дивизия перешла в решительное наступление. Противник стоял упорно, но со своих позиций сбит. Потери с его стороны значительны, с нашей, ввиду наступления темноты, не выяснены, но небольшие. Несколько раз сходились в рукопашных схватках. Бой продолжается. Перевес на нашей стороне [417] . Продвижение дивизии шло успешно, но противник начал обходить части правого фланга, южнее Колокольцовки, для нанесения удара. Там же, в 12–15 километрах южнее Колокольцовки, оставались на месте 1-й Саратовский кавалерийский и 1-й Новоузенский полки и бездействовали. Это было равносильно предательству. Дивизия, рассчитывавшая на их удар справа, теперь оказалась в тяжелом положении.
417
Там же, ф. 1299, оп. 2, д. 15, л. 46.
Чапаев, не зная об отмене командармом распоряжения о поддержке Новоузенским полком, сообщал ему о ходе прорыва и о том, что начдив Уральской не выполняет распоряжения: 1-й Новоузенский полк стоит на месте и не предпринимает никаких действий против неприятеля. «Требую, — настаивал он, — немедленного участия в бою 1-го Новоузенского полка. Задача означенному полку — занять хутор Бенардак» [418] .
Комиссар дивизии В. А. Стаувер обратился в политический отдел армии: «Немедленно сообщите, на каком основании 1-й Новоузенский полк совершенно неожиданно, в самый критический момент всей Николаевской дивизии, без всякого предупреждения снова остался в распоряжении Уральской дивизии» [419] . По требованию политотдела штаб армии, не будучи в курсе дела, «разъяснил», что Новоузенский полк никогда в распоряжение начдива Николаевской не передавался [420] .
418
Там же, ф. 184, оп. 3, д. 85, л. 38–40.
419
Там же, л. 55.
420
Там же, д. 37, л. 90, 103.
Так, командарм Хвесин и его штаб, лишавшие Николаевскую дивизию всякой поддержки на протяжении всех ее боевых действий, поставил ее под удар и в последний, решающий момент. 1 ноября части дивизии овладели Харитоновкой и Колокольцовкой. В итоге 8-часового боя, переходившего пять раз в рукопашные схватки, противник отступил, потеряв до 400 человек и 300 лошадей. Преследовать противника не представилось возможным из-за отсутствия боеприпасов и пополнения [421] . 2 ноября полки заняли Харитоновку, Колокольцовку и Верхнюю Покровку. Штаб дивизии оставался в Нижней Покровке. На донесении об этом начальник штаба армии А. А. Балтийский 3 ноября написал:
421
Там же, ф. 1299, оп. 2, д. 15, л. 48; ф. 184, оп. 3, д. 85, л. 43–45.
«1. Потребовать схему расположения отряда до роты включительно.
2. Потребовать подробный доклад, как удалось освободиться от окружения и кому принадлежит слава этого деяния» [422] .
Резолюция примечательна тем, что командование армии было в изумлении: как все-таки удалось дивизии вырваться из окружения без оказания помощи? На требование штаба армии исполняющий обязанности начальника штаба Николаевской дивизии С. М. Гагаев ответил, что подготовка выхода из окружения была проведена начдивом Чапаевым и весь план разработан им лично. Всей операцией руководил лично Чапаев, ему и принадлежит слава этого деяния [423] .
422
Там же, ф. 184, оп. 3, д. 37, л. 93, 94.
423
Там же.
В продолжение переписки о помощи из штаба армии Чапаева 1 ноября запрашивали: «По донесению начдива Уральской утром 30 октября на поддержку вашей дивизии послано из Верхней Солянки 805 человек. Из Большой Глушицы направлен 4-й Малоузенский полк. Срочно донесите, прибыло ли подкрепление? Командарм приказал установить связь с левым флангом Уральской дивизии, расположение которой: 1-й Саратовский кавполк— в Верхней Солянке, 1-й Новоузенский полк направлен в Равнополь, что в 5 верстах южнее хут. Камышанский, Московско-Саратовский — хутор Меловое, что в 15 верстах юго-восточнее Верхней Солянки, 2-й Новоузенский полк — с. Красненькое, что в 10 верстах на север от станции Шипово» [424] .
424
Там же, л. 88–89.
Эта телеграмма наштарма еще раз подтверждает, что армейским командованием даже в момент прорыва дивизии на помощь было направлено только пополнение, которое, кстати говоря, подошло на третий день после выхода из окружения в количестве 720 человек. Многочисленная переписка, длившаяся более трех недель: приказы, распоряжения и сообщения командарма и его штаба — о помощи Николаевской дивизии — есть не что иное, как попытка создать видимость предпринимаемых мер.
2 ноября радиограммой из Николаевска, где через военкома стало известно об успешных действиях Николаевской дивизии в первый же день боя, Василий Иванович приглашался председателем горисполкома от имени комиссии на собрание, посвященное 1-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, в качестве почетного гостя [425] .
425
Там же, ф. 1299, оп. 2, д. 14, л. 400.
Но совсем по другому поводу ждали Чапаева в штабе IV армии. Командарм Хвесин, видя, что Николаевская дивизия из окружения все-таки вырвется, срочно убыл в Самару в штаб IV армии и с утра 2 ноября в спешном порядке вынес на заседание военного совета армии вопрос о Чапаеве. В протоколе № 16 в пункте 4 значится: «Постановили: 4. Переносится на 2 ноября в 7 часов вечера, когда будут готовы материалы по его делу» [426] . К вечеру «материалы» были готовы. Главным козырем в них была радиограмма Чапаева. На заседании присутствовали Линдов, Хвесин, Берзин, член Реввоенсовета Республики Кобозев, Баранов, Эльтман. В протоколе № 17 от 2 ноября записано:
426
Там же, ф. 184, оп. 1, д. 20, л. 21.