– Мрачно вышло, хоть и анапестом, - заявила Ая.
– Тебе-то чего бояться?

– Того же, чего и тебе. С чего вдруг в причинах для страхов должна быть какая-то разница?

Они помолчали какое-то время, после чего он заговорил снова.

– Я в последнее время часто думаю о жизни. И знаешь что...

Что, бессильно подумала Ая, заранее зная, что ей некуда сбежать от этой накрывшей Бенжи обиды.

– Разумеется, жизнь вовсе не равна самосознанию, - не дождавшись ответа, по новой заговорил андроид.
– А наличие самосознания вовсе не равно возможности перекраивать мир под себя. Но странная выходит вещь: чем больше я пытаюсь что-либо осознать, тем меньше у меня остаётся степеней свободы.

Он так ждал Аиной реакции, что та не выдержала:

– Разве?

– Ну да, - оживился робот.
– Не далее, как сегодня утром, я понял, что за столько лет так ничего и не понял в реализатах.

Он покосился на выглянувшее из-за Земли солнце.

– Неравенство тяготит тебя только потому, что оно очевидно, - сказала Ая.
– Постарайся всегда помнить о том, что незамеченного тобой гораздо больше, а обременять тебя это вовсе не обременяет.

Она поднялась и подала ему руку:

– Дети в Низине?

Роберт, Джош и Мэтт сидели, улыбаясь, между двумя лемурами поменьше и смотрели, как три лемура побольше с писком, визгом и брызгами ловят в чёрной воде Низины прозрачную водяную рыбу. Пойманная рыба прыгала на берегу между прыгающими лемурами, разевая призрачные прозрачные рты, но, вместо того, чтобы умирать от удушья, отращивала из плавников корявые короткие лапы и расползалась по мятой траве.

– Осторожнее, - шепнула Ая Бенжи в самое ухо.
– Наступишь.

Бенжи опустил глаза и увидел, что трава внизу кишит всевозможной живностью. Он замялся в нерешительности, торопливо вычисляя место, куда можно было бы опустить ногу.

И в этот момент высоко вверху с оглушительным "ЖЖЖАХ!!" лопнул стектонитовый купол.

В первые две секунды андроид оторопело и безучастно смотрел, как разлетаются брызгами в вакууме стектонитовые осколки и как чёрным пятном ползёт куда-то в сторону от положенного ему в зените места большой паук гравитатора. А потом взгляд его упал вниз.

То, что он почувствовал в следующее мгновение, смело можно было бы назвать паникой. Да, машинам не положено ни трусить, ни падать духом, но беспомощность его была настолько сильна, что будь у него сердце, оно бы разорвалось.

Грунт, вода, трава, всё это сперва вздыбилось, а затем, подхваченное колоссальным смерчем, взметнулось вверх - так, что находящееся в полуметре от его лица Аино лицо почти пропало из вида.

Опора ушла у него из-под ног, он взмахнул руками, пытаясь удержаться, и увидел, как Ая тоже вскинула вверх руки с растопыренными пальцами.

А потом чёрный песок, бурлящий вокруг этих раскоряченных Аиных рук, расплавился и потёк, образуя грязную стеклянную сферу. И там, внутри сферы, у Аи появилась ещё пара драгоценных секунд: зажимая руками уши с разорванными барабанными перепонками, она обернулась туда, где ещё недавно была Низина, и, уже окончательно теряя сознание, слегка шевельнула реальностью, упаковывая в похожие мутные штуки то, что осталось от брата и троих юных морфов.

Сделать большее она не успевала.

Шок, накрывший андроида, был настолько силён, что когда в образовавшемся в стектоните гигантском проломе, дымящемся чёрным песком и паром, прошла мимо вторая боевая ракета, он её даже не заметил.

Ещё пару секунд он бессмысленно висел в пространстве и зачарованно смотрел на плавающий перед лицом стеклянный "саркофаг" с Аей. А потом до него дошло, что чудес в этот день больше не будет.

***

Висевший на обломках купола гравитатор молчал, и Альфа, ощетинившаяся осколками и курящая чёрной землёй, больше походила на битую тарелку, чем на висящую в небесах алмазную чашу.

Два часа Бенжи потратил на то, чтобы добраться до выходного шлюза, где ползком по подошве, которая перестала быть подошвой, где отрываясь от неё и беспомощно барахтаясь рядом в попытке удержаться и удержать свою ношу - Аю и трёх маленьких морфов.

Ноша была громоздкая, волочь её за собой было ужасно неудобно, но других вариантов у Бенжи не было, - он знал, что разбей он сейчас эти хрупкие стеклянные гробы, и всё, что плавно перекатывалось у них внутри, вспенится кровавой пеной, распухнет и, возможно, не пройдёт в шлюз.