– Сто два. Сто два телефона в городе заканчиваются на комбинацию «семьдесят два».

Наблюдая за реакцией судьи, Пащенко добавил:

– Но эксперты нашли еще одну цифру. Если исходить из расстояния между цифрами и что у нас в городе шестизначные номера, то это цифра четвертая по счету. Это цифра «семь». Таким образом, список сократился до двадцати одного телефона. Но я точно знаю, чей номер был на бумажке в кармане Кургузова.

– На самом деле? И чей же?

– Твой. Двадцать семь – семнадцать – семьдесят два…

Антон тянулся к пепельнице, но его рука дрогнула, и серебристый цилиндрик упал в чай. Поняв очевидное, Струге рассмеялся.

– Это действительно мой телефон! Вернее, так он звучит. Но все, что эксперты обнаружили на листке в кармане затопленного Кургузова, это листок, где есть три цифры. Семь, опять семь и двойка. Это может быть телефон «пятьдесят семь – тринадцать – семьдесят два». Это может быть… Все перечислять?

– Не стоит. Тогда поехали смотреть, с кем НГТС регистрировало договоры на предоставление услуг. Кстати, мне только что пришло в голову. Цифры могут принадлежать номеру пейджера. Могут – мобильному телефону. Зря мы, Струге, полчаса здесь просидели. Это не чай, это – извращение.

– Это зеленый, «Камасутра», – обиделась, принимая деньги, девчушка.

– Об этом я и говорю.

Просмотрев в прокуратуре всю информацию, которую обнаружил следователь, Струге и Пащенко сделали вывод о бессмысленности обнаружения фигуранта, выбирая этот принцип поиска. Самой известной фигурой в списке был сам Струге А.П. Пожалуйста, адрес, пожалуйста, номер телефона. А все остальное… Уже через минуту у Антона заболела голова, а зампрокурора полез в карман за сигаретами. Отломил в раздумьях фильтр, закурил и пустил по кабинету следователя вязкий дым.

Иванов В.Ф., Зиновьева Г.Л., Мащук Л.А., Мащук П.А. и еще подряд четыре Мащука с вариантами: Мищуков, Мащуковский, Мащукинский, был даже просто Мащ, о котором ни Струге, ни Пащенко слыхом не слыхивали.

– Я на пенсию выйду быстрее, чем отработаю это стадо, – признался следователь.

– Не сметь абонентов называть стадом, – возразил Вадим Андреевич. – Потому что если я сейчас начну выяснять, чей телефон заканчивается на «шестьдесят девять», то выяснится, что в этом стаде находится мой следователь по особо важным делам. Работай, и работай с воодушевлением. Иначе твоя пенсия наступит гораздо быстрее, чем ты проверишь первый десяток.

На улице Струге посмотрел на часы. С момента их ухода из подвала прошло два часа и сорок пять минут.

– А он не выберется оттуда? – вдруг пришло ему в голову.

– Дверь, которая там стоит, стальная. Так вот я ее из квартиры переставил, когда на новую менял. Но если и выйдет… Я хочу посмотреть, как он в темноте выход искать будет.

Через полчаса они возвратились, и Струге убедился, что Пащенко был прав.

– Сюда, сюда!! – завизжал, увидев через щель в двери свет зажигалки, «джипер». По хрипотце в его горле нетрудно было догадаться, что все это время он орал, призывая на помощь, не переставая. – Откройте дверь, пожалуйста! Меня по ошибке соседи закрыли!..

– Вай, ловок! – вскричал зампрокурора. – Сейчас открою…

Некоторым людям, чтобы озвереть, достаточно три часа и пятнадцать минут в полной темноте. Как только в двери раздался щелчок последнего оборота замка, она выскочила наружу, едва не нанеся Вадиму увечья. Водитель джипа, дыша, как загнанная лошадь, рванулся в проход, но тут же, получив удар в грудь, снова влетел в «овощехранилище».

– Ты посмотри, Пащенко, сколько энергии! – Струге шагнул, потирая руку, внутрь. Парень полусидел-полулежал, опершись локтями в стену, и оловянными – насколько позволял расцветить глаза тусклый огонек зажигалки – глазами смотрел на черные тени, вставшие перед ним. – Итак, молодой человек, судья из меня вышел. Со мной такая ерунда случается постоянно, едва жизни начинает угрожать опасность. Вам знаком молодой человек, управляющий джипом, номер которого – «восемьсот восемьдесят восемь»? Модный номер, так что, думаю, вспомните сразу.

Пащенко почесал переносицу и снова зажег свечку. Этот номер он тоже помнил. «Спецпродукция» ГИБДД висела на бамперах второго джипа, отъехавшего от стадиона «Океан».

– Да что с тобой происходит? – удивился Струге. – Мы что, в партизанов играть будем? – Коротко размахнувшись, он влепил парню пощечину. – Я спросил тебя!

– У меня клаустрофобия! – заорал тот, и лицо его приняло землистый оттенок, странный даже для света свечи. – Я с ума схожу!.. Выпустите меня или покажите улицу! Покажите мне улицу!..

– У меня с собой есть открытка с видом Монмартра. Пойдет? Послушай, идиот!..

Пащенко видел, что Антон потерял терпение. Теперь его обязанность заключалась в том, чтобы вовремя остановить друга. Струге, этот честнейший человек, прекрасный юрист и опытный судья, терял все свое существо, стараясь обезопасить себя и свою семью.

– Мне неприятно говорить об этом, – продолжал Струге, проговаривая слова прямо в лицо водителю джипа, – но твой друг оказался таким же идиотом, как и ты. От его уверток и дерзости любого нормального человека может стошнить! Я надеялся, что он захочет жить и будет грузить тебя, но… – Струге в ярости провел рукой по волосам. – Но он не сделал этого! Он оказался верен вашей чертовой дружбе! Ты один, парень. Ты остался один… И я думаю, ненадолго.