— Знаешь, что делал этот придурок с хорошенькими девочками? Он вовсе не замечал их. — Небрежно насвистывая, Флавин скрылся в рубке.

Маленький островок висел над водой в сиреневой утренней дымке.

— Вита, иди сюда! — Позвал Флавин. — Ты не дождалась всего пару часов. Смотри, мы уже приехали.

Она поднялась на палубу, сонная, нежная, кутаясь в накинутый на плечи плед, и замерла, прильнув к поручням.

— Какое великолепие! Гигантская корзина цветов на зеркальной воде. Крис, я чувствую запах меда… Но ведь сейчас декабрь… Не может быть!.. Что это? — Она удивленно всматривалась в приближающийся кусочек суши.

— Сими — действительно крошечный тюльпановый рай. Никто не знает, чья воля здесь установила собственный микроклимат — апостол ли Павел, побывавший здесь в 51 году, или Михаил Архангел, покровитель острова. Ученые подозревают, что почва нагревается за счет подземного источника тепла — возможно, под Сими притаился будущий вулкан. Но пока он цветет и благоухает всю зиму, подобно огромной природной оранжерее. Оливковые деревья и десятки сортов луковичных, под названием алисмены, анемоны, камассии, колхикумы, сциллы… Они постоянно цветут, сменяя друг друга.

— Обожаю эти цветы, и здесь их целые поля!

— Кажется, поднялись лиловые сциллы и колокольчики, бело-сиреневые колхикумы, название которых произошло от слова Колхида. Самые нежные, самые отважные — и все для тебя. — Флавин вел яхту вокруг острова, отыскивая бухту.

Возле небольшого причала покачивался катер и пара лодок. Белеющая среди олив крутая лстница вела к вершине холма, где возвышались какие-то развалины.

— Сейчас сезон дождей, туристов здесь днем с огнем не сыщишь. Но мы прибыли не на экскурсию. мы приехали в гости.

— Крис, я не спрашиваю, кто звал нас, не сомневаюсь, — хозяин этого тюльпанного рая. Но где дожди.

— Дождь будет к вечеру. — Ноздри Флавина затрепетали. — И очень сильный. Чувствуешь запах талого снега?

— Это аромат колхикумов. Они даже в сентябре пахнут весной. Мы возьмем на берег вещи? Ах, да мне ещё надо одеться.

— Послушай, я пришвартуюсь и поднимусь наверх, разузнаю, как там дела. Ведь они не держат телефона. А потом приду за тобой. С цветами и песнями. Хорошо, девочка?

Вита согласно кивнула и Флавин одобрительно подмигнул ей сразу двумя глазами, как делал на сцене, когда хотел одобрить партнера. Яхта почти вплотную подошла к деревянному настилу.

— Держи. — Флавин дал Вите швартовочный канат, перемахнул через полутораметровое расстояние на причал и скомандовал. — Бросай! — Надежно закрепив конец к толстой свае, он критически оценил ситуацию. — Надеюсь, тебя не украдут местные божества. Но если сильно соскучишься или что-то не понравится — стреляй из ракетницы.

— Крис, возьми меня с собой… — Одиноко стоящая на палубе Вита выглядела потерянной. Ветер трепал её волосы, в глазах застыла мольба.

Флавин вспомнил, как сирота Николь молила Бога, чтобы он послал ей человека — сильного, храброго, сумеющего спрятать от невзгод маленькую девочку. ей так не хватало отца. А Верзила Флави боялся Сократа, думая, что он стыдится нелепого сына.

— Не грусти, мне надо подняться туда одному. — Крис беззаботно отсалютовал взмахом руки, но Вита почувствовала тревогу — в напряженных мышцах спины, повороте головы, в глазах.

— Иди, — кивнула она. — Я буду ждать и молить местных богов, чтобы ты вернулся с победой. Кого просить, Архангела Михаила?

— Пожалуй, самое верное. Только он не местный, а самый что ни на есть всеобщий православный святой. Греки — почти поголовно православные христиане, а уж на этом острове — тем более…

Вите удалось проследить путь Флавина почти до середины лестницы: он торопливо взбирался вверх, перепрыгивая через две ступени, потом, уже еле различимый издали, обернулся, помахал ей руками и исчез в серебристой зелени оливковых деревьев.

… У ворот монастыря стоял высокий человек в темно-сером одеянии священника. Балки потемневшего дерева заключали в раму величественную картину: за спиной мужчины открывалась перспектива каменных склонов, окрашенная розовым утренним солнцем. Приземистые оливковые деревья светились серебром, словно на старинной шпалере. Грубая ткань сутаны колебалась на ветру тяжелыми складками, придавая облику священника живописную величественность. Он был высок и, вероятно, очень силен. Волнистые, черные с проседью волосы падали на плечи, в пышной бороде извивались длинные серебряные нити. Глубокие темные глаза, мудрые и всепрощающие, как на иконах, строго смотрели на Флавина. И было в его взгляде нечто, заставившее сердце Кристоса сжаться — понимание и любовь.